Чтение онлайн

— Не заперто, — раздался голос шефа.

Анатолий вошел. Зрелище, представшее перед его взором, повергло Баркова в ступор.

Тулин, одетый в спортивный сине-белый костюм общества «Динамо», открывал ножом банку шпрот.

Такого стены отеля не видели за всю свою 120-летнюю историю. На столе лежала буханка черного хлеба, шмат сала, пара луковиц, круг краковской колбасы, вареные яйца и несколько помятых картофелин в мундире. Банка сгущенного молока и кипятильник дополняли натюрморт.

— А… Э-э-э… — замялся Анатолий, чувствуя себя крайне неловко, будто застал шефа за чем-то совершенно непотребным. — Станислав Владимирович, я попозже зайду.

— Да ладно тебе. Проходи, перекусим чем Бог послал, — бросил Тулин и сунул кипятильник в гостиничные стаканы, взятые из туалета.

— Тогда я сейчас.

Анатолий сходил к себе в номер, прихватил бутылку «Посольской» и банку красной икры. Раскрыл перочинный нож и начал нарезать тонкими кругляшками краковскую, искоса поглядывая на шефа.

Во внешности Тулина не было ничего, даже отдаленно напоминающего чекиста — такого, каким его показывали в советских теле — и кинофильмах.

Он скорее походил на мастера по ремонту часов, настройщика пианино, или архивариуса… В общем, человека, который часами сидит, согнувшись, за рабочим столом и что-то скрупулезно мастерит. Он был, как говорят — «никакой», без куража, без завода, без всего того, что и определяет личность, как неповторимую.

Выпив два раза по 100, решили притормозить, чтобы утром быть в полной боевой готовности.

— Ты не дрейфь! Что мы иностранцев не видали — обнадеживающее изрек начальник. Анатолий был рад быстрому окончанию ужина и с легким сердцем пожелал начальнику спокойной ночи.

Расставшись наконец с хлебосольным шефом, Анатолий взглянул на циферблат командирских часов: без четверти одиннадцать. В Москве сейчас еще без четверти семь.

Анатолий решил пройтись по ближайшим улицам, осмотреться, и прояснить оперативную обстановку. Заодно он хотел заглянуть в магазинчики, чтобы присмотреть подарки жене и сыну.

Подумав о подарках, Анатолий вспомнил, как он брал зимой санки и шел с сыном кататься на Поклонную гору. В то время, это было пустое пространство, покрытое сверкающим снегом. Однажды, во время таких прогулок, отец и сын случайно наткнулись на дот, сверху заросший деревьями. Амбразура точно указывала направление на запад. С этого высокого места хорошо просматривалось пол-Москвы. В сумерках, когда в домах москвичей загорались тысячи огней, город походил на огромный драгоценный камень, переливающийся всеми цветами радуги…

Как-то Анатолий с Аркашей вышел на асфальтовую дорогу, идущую слева, параллельно Кутузовскому проспекту. Санки легко скользили по только что выпавшему снегу. Анатолий перешел на легкий бег, сын радостно кричал, «Быстрее, еще быстрее!».

Минут через 40 таких скачек они оказались около высокого забора, выкрашенного в зеленый цвет. За забором, за покрытыми снегом деревьями, прятался неприметный двухэтажный особняк.

— Пап, а кто там живет? И почему не горят в окнах огни?

— Здесь, сынок, в свое время жил человек, который сделал нашу Родину великой Державой.

— А где он сейчас и как его зовут?

— Зовут его Сталин. А где он сейчас?

— Подрастешь — узнаешь…

Весной на Поклонной горе расцветал роскошный яблоневый сад. Даже не верилось, что такое может быть в тридцати минутах езды от площади Дзержинского. Раньше здесь были колхозные фруктовые сады, которые постепенно погибли под нашествием разрастающейся столицы.

Духота азиатского мегаполиса вернула Баркова из воспоминаний о зимней заснеженной Москве в реалии происходящих событий.

Анатолий зашагал по заполненным туристами улицам Бангкока. Несмотря на постоянно идущий дождь, город жил своей обычной жизнью. В мокром асфальте отражались хаотичные, на взгляд европейца, нагромождения неоновых иероглифов.

Вдоль тротуаров юркие продавцы готовили на жаровнях мясо. Пряный запах восточных приправ, щекотал ноздри на каждом шагу.

Привлеченные ароматом, проголодавшиеся туристы собирались у жаровен и заинтересованно наблюдали за таинством приготовления восточных яств.

После недолгих раздумий, они решались — уж очень хотелось попробовать чего-нибудь экзотического. Получив в обмен на мизерную сумму пластмассовую тарелочку, выложенную листьями, с порцией чего-то ароматного и дымящегося, они отходили в сторонку и пробовали местную экзотику.

Запивать мясо предлагалось каким-то кисло-сладким соком в высоких бамбуковых стаканах. Из какого неведомого фрукта или овоща получали местные жители этот сок, оставалось совершенно неясным.

Анатолий тоже взял себе порцию жареного мяса. Спрятавшись под большим зонтом от дождя, он попробовал. Понравилось.

От сока Анатолий отказался. Завернув в ближайший магазинчик, он купил банку «Баварского». Еще немного пофланировав по улицам, вернулся к зданию «Ориентл».

Прогулочного времени хватило для того, чтобы убедиться, что наружного наблюдения за ним нет. Да, и потом, кому он здесь нужен? Но, бдительность терять не стоит, как говорил его наставник — лучше перебдеть, чем недобдеть.

Напоследок Барков обошел гостиницу по периметру. Ничего интересного он не обнаружил. Пора возвращаться в номер.

Он посмотрел на часы. До встречи с «Хоупом» оставалась совсем немного.

— Ну, ни пуха ни пера! К черту! — ответил Анатолий сам себе.

В это время мадам Гали, легкой походкой постукивая по мраморным плитам холла тонкими каблучками, подошла к стойке администратора. Служащий, которого учили улыбаться всем и каждому, на этот раз улыбнулся ей еще шире, чем того требовала обыкновенная вежливость.

Гали слегка склонилась на стойкой, было заметно, как администратор последними усилиями воли сдерживается, чтобы не скользнуть глазами в вырез ее платья.