Чтение онлайн

Пока Тулин занимался бумажной возней, за что Анатолий был даже ему благодарен, так как очень этого не любил.

Во многих кабинетах Лубянки еще с послевоенных времен около телефонов висел плакат. Женщина в красной косынке держит указательный палец около рта. Внизу: «не болтай, враг подслушивает!». Слухом земля полнится. Когда в кабинете работают четыре-пять оперработников, трудно соблюсти абсолютную конспирацию. Особенно, если кто-то уезжает за границу и не с группой туристов, а по конкретному делу, да еще с начальником отдела. Поэтому, как только Барков появился в кабинете, его сразу же обступили приятели:

— Рассказывай! Завербовал американца?

— Какого американца?

— Да ладно тебе! Конспиратор хренов… У тебя же на роже все написано!

— Таиландки красивые? Ну? Колись! Было чего-нибудь?!

— Не таиландки, а тайки. Нет, не красивые — все на одно лицо и маленькие. Метр пятьдесят максимум.

— Маленькие? Орут значит громко!

— Ну, а американец?

Хотя конспирация была и будет основой работы всех спецслужб, информация о более — менее интересных мероприятиях имеет обыкновение находить щели, через которые утекает в соседние кабинеты.

Анатолий отделывался стандартными ответами, переводил разговор на красоты Юго-Восточной Азии и Бангкока в частности. По заведенному еще в ВЧК обычаю — привозить что-нибудь из командировок для сослуживцев, он принес большую бутылку виски, несколько пакетиков местных деликатесов и после работы угостил ребят. По настроению и партизанскому молчанию Анатолия ребята поняли, что дело серьезное и, видимо, с хорошей перспективой.

Тулин все это время с упорством, достойным Данилы-мастера, высекающего каменную чашу, сидел, закрывшись у себя в кабинете, и шлифовал докладную записку.

По заведенному порядку она должна быть не более полутора — двух страниц. Председателю КГБ докладывали только самую суть дела и испрашивали разрешение на проведение операций, которые иногда могли повлиять даже на ход холодной войны в мире.

Сообщение Гали о Стиве Гриффите и его готовности к сотрудничеству запустило огромный бюрократический маховик, который медленно, со скрипом начал набирать обороты.

Два дня прошло в томительном ожидании решения Председателя КГБ Юрия Владимировича Андропова.

Анатолий за это время успел проводить Гали в Шереметьево, откуда она отбывала в Париж, и встретиться с агентурой, которая была у него на связи. Ничего интересного они ему не сообщили. В сравнении с делом «Хоупа» все остальные оперативные дела как-то поблекли и стали не интересны. Связь со Стивом должна была осуществляться через Гали.

Гали ежедневно названивала Анатолию из Парижа и нервничала.

Анатолий почти физически чувствовал стремительный бег времени, но сделать ничего не мог. Машина была запущена, и скорость вращения ее колесиков никто был не в силах ни ускорить, ни остановить.

Сколько перспективных дел было загублено из-за медлительности огромной бюрократической системы. Каждый начальник требовал согласования с ним всех важных мероприятий. Каждому хотелось быть причастным. Что уж говорить об угоне F-16?

Однажды Анатолий в деле оперативной разработки иностранца видел документ, на котором насчитал двенадцать подписей — из них шесть генеральских! Коль скоро под каждой подписью обязательно ставилась дата, он прикинул, что бумага ходила по кабинетам полтора месяца.

Тулин как будто забыл о существовании Баркова. За три дня командировки в Бангкок накопилась гора документов, требующих его решения.

Начальник управления генерал Крутов наконец доложил Андропову об установлении контакта оперработником с Гриффитом и согласии последнего перегнать F-16 на нашу базу. Юрий Владимирович внимательно слушал, не проронив ни слова.

— Что ж, Виктор Иванович… — задумчиво произнес Андропов, потом замолчал на некоторое время. Крутов терпеливо ждал. Андропов продолжил:

— Задумка интересная. Хорошо бы показать американцам, что в наших отношениях мы всегда находимся на улице с двусторонним движением. Если действительно удастся заполучить самолет, то помимо ценной военно-технической информации, мы смогли бы использовать большой пропагандистский эффект, который нам не помешал бы после истории с Беленко. Вы, я смотрю, продвинулись вплотную к реализации разработки, однако, я не стал бы спешить. Необходимо будет все еще раз детально проанализировать и продумать: нет ли где недоработок. Не выдаем ли мы желаемое за действительное? Что конкретно мы знаем или можем узнать о личности этого пилота? Насколько можно полагаться на информацию и выводы вашего источника? Считаю, следует привлечь и военных — без их специалистов мы не сможем решить многие технические вопросы, связанные с пересечением самолетом государственной границы. Давайте, Виктор Иванович, поработайте, и представьте мне рапорт с учетом нашего сегодняшнего разговора. Сколько вам надо времени на подготовку проекта записки в ЦК партии? Дело, при любом исходе, может имеет большой политический резонанс в мире. Следует получить добро у Леонида Ильича.

— До конца недели подготовлю, Юрий Владимирович.

— Ну вот и хорошо.

Андропов поднялся из-за стола и, как всегда, проводил Крутова до дверей своего кабинета. Главный чекист страны всегда был чрезвычайно вежлив с работниками аппарата, да и со всеми, с кем ему приходилось общаться по долгу службы.

Проводив Крутова, Юрий Владимирович нажал кнопку звонка и в кабинете моментально появился помощник.

— Владимир Александрович, я помню, семь лет назад ГРУ пыталось добыть натовский самолет из Ливана. Закончилось дело крупным провалом. Подготовьте мне коротенькую справку по этому вопросу. — Хорошо, Юрий Владимирович. Увидев, что Андропов уже склонил голову над лежащими на столе бумагами, он также быстро исчез, как и появился.

Через два часа на стол Председателя КГБ легла информационная справка, которую Юрий Владимирович быстро пробежал глазами.

Сов. секретно

Экз. единственный Председателю КГБ СССР т. Андропову Ю. В.

Информационная справка

В конце сентября 1969 года Бейрутская резидентура ГРУ проводила операцию по угону ливанского истребителя-перехватчика французского производства «Мираж» ЕIII. С этой целью был завербован летчик ливанских ВВС лейтенант Махмуд Маттар. Вербовка была проведена на материальной основе. Летчику было обещано вознаграждение в размере 2 миллионов долларов США. Маршрут полета и другие технические вопросы были заранее оговорены с летчиком во время последней личной встречи перед полетом. Встречу проводили два оперативных офицера резидентуры ГРУ… Во время встречи в квартиру ворвалась полиция. Началась стрельба в ходе которой четверо полицейских были убиты. Два сотрудника ГРУ тяжело ранены. Пилот оказался агентом ливанской контрразведки.

Операция с треском провалилась. Андропов вспомнил заседание Политбюро ЦК на котором досталось всем силовикам. Руководитель ГРУ Ивашутин готов был провалиться сквозь землю.

Член Политбюро Маршал Гречко молча сидел рядом с ним, поджав губы, и не отрывал взгляда от поверхности стола заседания, понимая, что вся нелицеприятная критика была направлена в первую очередь на него, как ответственного за оборону страны… Что касается Комитета государственной безопасности, то он имел только косвенное отношение к операции.