Чтение онлайн

Не дождавшись ответа, Тулин в сердцах бросил трубку.

Сочувствующие взгляды сотоварищей только добавляли горечи. Валерий принес с кухни термос с крепким чаем и лимоном. Кто-то оставил на столе пачку печенья.

— Идите спать, ребята, спасибо. Вы свое отработали.

Быстро темнело. Надо было раскинуть мозгами и приготовиться к самому непредвиденному развороту событий.

Итак, что мы имеем? 250 тыс. долларов на предъявителя в швейцарском банке. Как факт, констатируем отсутствие F-16 на нашей территории. Где сейчас Стив, и что с ним? Может быть, его уже повязали, и он дает показания. — «Коммунисты устроили мне медовую ловушку и т. д.»

Если 250 тысяч будут сняты со счета, а Гриффит не прилетит — тогда наступает полная ясность — нас кинули на четверть миллиона долларов, заработанных рабочими и крестьянами и «профуканных» людьми с Лубянки.

Правда, такое уже случалось и раньше. Однажды, научно-техническая разведка купила, по случаю, американский танк «Abrams» с новейшей системой стабилизации орудия при стрельбе и прибором ночного видения. Тяжеленный контейнер погрузили в нейтральном порту на наш теплоход. Расплатились. Уже в море открыли контейнер, а там….чугунные чушки и кирпичи. Правда, обожженные, а по стоимости, золотые. Принцип «утром стулья, вечером деньги» — все-таки самый надежный в торговле деликатными изделиями. Анатолий, шутя говорил друзьям, что Остап Бендер никак не мог пройти мимо НКВД, и в архиве где-то пылится на него агентурное дело.

Неужели Стив объехал нас на козе? Вот будет-то шуму, стыда не оберешься, хоть застрелись. Прогремим с этим делом на весь Комитет. А ведь и погнать могут, и в звании понизить и «строгача» по партийной линии влепить. Тяжелые думы Баркова прервал резкий телефонный звонок. Сонный голос местной телефонистки тем не менее взбодрил Анатолия.

— Алло, вы меня слышите? Сквозь треск и шум с другого края Земли раздался знакомый голос.

— Говори быстрее, пока есть связь.

— Он сдал билет на самолет, заболел сын, высокая температура. Попытается улететь, когда минует кризис. Доктор сказал через два дня. Вы меня поняли?

— Понял, понял! Спасибо! При случае, скажи, что все остается в силе, прощай!

Значит, не все еще потеряно. Dum spiro spero [6] .

Анатолий посмотрел на часы, сейчас в Москве четыре утра. Почему-то стало жалко будить шефа в такую рань. Измученного почками, дураками подчиненными, к коим Анатолий себя тоже причислял. Пусть поспит, утром позвоню.

От сердца отлегло, захотелось поесть и даже выпить. Согретый горячим чаем, а главное, разговором с «Гвоздикой», провалился в забытье. Барков проснулся от того, что его за плечо тормошил Охлопков. Анатолий Иванович, давайте я посижу у телефона. «Подожди, Анатолий бросил взгляд на настенные часы — мать твою за ногу! В Москве уже девять утра. Шеф садится в кресло и закуривает первую сигарету. Надо немедленно звонить».

Передав разговор с «Гвоздикой» слово в слово, Барков услышал.

— В каком часу она звонила?

— В четыре по Москве.

— А почему вы мне сообщаете важную информацию с пяти часовым опозданием? Зашипел, как гусак Тулин.

— Жалко было вас будить среди ночи, Станислав Владимирович.

— Я вам объявляю выговор, пока устный.

Частые гудки в трубке подтвердили, что начальник не шутит.

Гриффит не прилетел и 16-го ноября. Настроение у москвичей было подавленным. Проводы, которые пытались организовать начштаба и «особист» не состоялись. Хотя, несколько банок крабов, красной икры и балыка было небольшим, но все-таки утешением для отъезжающих.

Последние несколько ночей Гали почти не спала. Возбуждение достигло предела. — Если Стив решился и самолет уже в Союзе, то это будет большая победа, ее личная победа! Подумать только — кто в истории «рыцарей плаща и кинжала» может похвастаться таким достижением? Что-то, она не припомнит ничего подобного. КГБ будет на нее молиться и теперь, наконец, придет время, когда она будет заказывать музыку. А с такими деньжищами… Она заслужила жизнь, о которой мечтала. А Стив, ну что Стив, он решил свою судьбу сам…

В Москву прилетели на самолете командующего округом, который летел на совещание. Генерал был в курсе осечки и пятизвездочным коньяком, поднимал нам настроение. Видно было, что к нашему брату он относится хорошо, что было приятно.

— Не грустите, бойцы, сегодня не повезло, подфартит завтра. Вот, была у меня недавно история. Приехал я в гарнизон с проверкой боевой готовности полка. Полк уже построен на плацу, оркестр играет встречный марш. Командир полка полковник Волощенко Александр Васильевич отдает рапорт. Даю команду — Вольно! Идем с командиром полка вдоль строя. Солдаты рослые, плечистые, сытые, морда кирпича просит. Вдруг слышу какой то шум и хрюканье. Оборачиваюсь — и глазам своим не верю — вдоль плаца прытко семенят штук двадцать откормленных свиней, в колону по две.

— Это что еще за цирк — спрашиваю комполка?

А Волощенко мне так спокойно отвечает: — Обеденное время, товарищ командующий, свиньи из хоздвора передвигаются на кормежку в столовую.

— А где сопровождающий?

— А вон, впереди хряк, он всю команду и водит — в столовую и обратно.

Я поворачиваюсь к своему начальнику штаба и говорю — Если у Волощенко даже свиньи ходят строем, проверять нам здесь нечего. Едем в следующий полк.

Рано утром 18-го ноября, еще не успев открыть дверь в кабинет, Барков услышал трели телефонного звонка. Скорее всего, это Гали, почувствовал он. И не ошибся.

— Ну, что со щитом, или на щите? Голосом игрока, поставившего все на одну карту, спросила «Гвоздика».

— Вы сначала поздоровайтесь, спросите, не занят ли я — медленно тянул слова Барков.

— Хорошо, хорошо, в следующий раз, Анатолий Иванович.

— Он не звонил?

— Нет…

— Вы мне запретили ему звонить. Поэтому, я и не звонила.

— Все правильно, все остались при своих.

Спокойный голос Баркова сработал, как удар хлыста по голой спине Гали.

— При своих интересах?! Она только что потеряла три миллиона баксов. Она свою роль выполнила, за какую-то неделю она посадила янки на поводок, и он стоял перед ней на задних лапках. Он был готов на все, даже угнать F-16.

И тут ее прорвало.

Такого отборного мата Барков не слышал, даже общаясь с агентами из числа уголовников. Немного передохнув, Гали продолжала, но уже спокойнее.

— Если он не… Она пропустила глагол. То только потому, что такие идиоты, как ваш начальник могут отбить любую охоту что-либо делать, тем более с риском для собственной задницы. Я уверена, его могло остановить только это. Он вам, по большому счету, не поверил. Это вы, в заказанных вами фильмах и книжках такие умные, бесстрашные, холодная голова… горячее сердце… А на деле упустили такого парня! Все, хватит с меня! Вы знаете, сколько я потратила душевных сил на все эти приключения? Вы же мне ни копейки не возместили! Скоро станешь миллионершей, скоро станешь миллионершей! Гали передразнила интонацию Анатолия…

Анатолий слушал, не перебивая. Гали выдохлась и замолчала. Теперь очередь Баркова.

— Что ж, хорошо, Галина Наумовна, наконец спокойно сказал опер. Завтра я готовлю проект постановления Президиума Верховного Совета СССР о закрытии вам въезда на территорию СССР. За 60 последних лет отказов компетентным органам не зафиксировано.

— Нет, нет, подождите, Анатолий Иванович! — тут же сменила тон Гали. — Я… понимаете… Я сгоряча наговорила тут всякое… Я не вас имела ввиду. Вы-то тут ни при чем. Я знаю, что вы переживаете еще больше, чем я, наверное. Вы извините меня, нервы просто не выдерживают.