Чтение онлайн

И вот что она придумала сделать. Если привязать к бутылке веревочку и подвесить на подходящей ветке, а потом хорошенько размахнуться, бутылка будет качаться, как маятник.

– А папа уж как-нибудь ее поймает, - объясняет Мадикен сестре, которая не сразу поняла, что затеяла Мадикен.

С такой дочерью папа не пропадет от жажды! Ему, правда, пришлось далеко тянуться за бутылкой, и он чуть было не свалился к бычкам, но все кончилось благополучно, и папа по очереди поймал обе бутылки, которые прилетели к нему на веревочке.

И тогда на березах пошел пир горой. Все наелись, напились, выпили за мамино здоровье, кто нива, а кто и лимонаду, пропели ей долгие лета, так что быки под деревом ошалели от удивления. Папа помахал им бутербродом с ветчиной и крикнул:

– Столы с угощением накрыты в зеленой гостиной! Тому, кто хочет отведать, придется подняться наверх!

– Нет уж! Лучше не надо!
– сказала Мадикен и порадовалась, что быки не лазают по деревьям.

А как приятно здесь пировать! Лучшего места, чтобы справлять день рождения, нарочно не придумаешь! Сидишь, словно в зеленой комнате с прозрачными светло-зелеными занавесками. Занавески тихонько колышутся, и в листве прыгают солнечные зайчики. Все освещено особенным, нежным светом, от которого блинчики кажутся еще вкуснее. Мадикен спрашивает у Лисабет, как ей это нравится. И Лисабет говорит, что очень. Она уже не думает, что лазать по высоким деревьям - это одно сплошное сумасшествие.

Но когда было покончено с угощением, настал конец веселью. Ну и скукотища - сидеть и ждать, когда можно будет спуститься на землю. До чего упрямые быки! Неужели им никогда не надоест караулить? Время от времени они по одному ходят к реке попить, а потом возвращаются и снова терпеливо несут свою стражу.

Мама попробовала было отпугнуть их пением и музыкой. Взяв лютню, она запела: "Крылатая птичка в просторе небес, куда хочу, я летаю..."

– Вот хорошо бы!
– говорит папа.
– Слетай-ка ты на ферму Аппелькюллен да скажи Петрусу Карлссону, чтобы он приходил поскорее!

В эту минуту раздался первый раскат грома, пленники заметили, что со стороны фермы надвигается большая сизая туча.

Над лужайкой еще светит солнце, но скоро туча нависнет прямо над головой.

– Да уж, - говорит мама, - гром, и дождь, и быки, и Линдквист! Остренькая приправа для дня рождения!

Но ничего не поделаешь! Остается только сидеть на ветках и бессильно наблюдать, как все ближе надвигается стена дождя. Сверкнула молния, и сразу так бабахнуло, что Лисабет снова расхныкалась.

– Признайся, Кайса, о чем ты там договаривалась со Старичком Тучегоном?
– обращается к маме папа. - Мне помнится, ты говорила, что заказала солнечный денек!

Как раз тут Мадикен вспомнила очень важную вещь:

– Папа, а учительница говорила нам, что во время грозы нельзя стоять под деревом...

– Совершенно верно, - говорит папа.
– Но быки об этом, как видно, не слыхали.

– Да, но ведь сидеть на дереве, наверно, еще опаснее? - высказывает Мадикен свою догадку.

– Может быть, и так, - говорит папа.
– Но нам отсюда никуда не деться. Попробуй договориться с быками!

Затем хлынул ливень. Молнии засверкали, гром загремел так, что у них дух перехватило. Разразилась такая страшная гроза, что мама побледнела, а Лисабет громко зарыдала от страха. Мадикен тоже чувствует страх, конечно, ей страшно! Но в глубине души она, несмотря на испуг, чувствует, что в ней живет еще и другая Мадикен, и эта вторая Мадикен до жути наслаждается тем грозным и прекрасным, опасным и величественным, что творится вокруг нее. В этот миг Мадикен опять почувствовала, как играет в ней жизнь.

Иное дело - Лисабет.

– Мама!
– вопит Лисабет.
– Мамочка, я хочу домой!

Мадикен крепко обнимает ее и утешает как может:

– Не плачь, Лисабет, моя маленькая! Сейчас все пройдет.

И гроза проходит. Почти так же внезапно, как началась. Как будто Старик Тучегон взял в руки метлу и разогнал все тучи. Небо поголубело, и вся лужайка засверкала, словно ее только что опустили на землю из райского сада.

Но Лисабет все равно недовольна. Она промокла до нитки, замерзла и устала сидеть на ветке.

– Хочу домой!
– кричит она. И даже говорит: - У-у, чертовы быки!

Только что так говорил папа. Значит, можно повторить, и зря Линус Ида пугает, что если будешь чертыхаться, то попадешь в ад.

– Слыхал, Юнас?
– говорит мама укоризненно.

Но тут их отвлекло новое событие. Быки, которые всю грозу простояли не шелохнувшись под березами, внезапно сорвались с места и галопом помчались на свой выгон. Они бежали так, точно за ними кто-то гнался. Папа вдруг захохотал:

– Это их овод прогнал. Так им и надо!

Не дожидаясь, когда последний бычок скроется за воротами выгона, все четверо, насквозь мокрые и продрогшие, слезли с берез, очень довольные, что наконец-то ступили на землю. Но Мадикен и Лисабет до того продрогли в мокрых платьицах, что у них зуб на зуб не попадает. Это никуда не годится, говорит мама. Из огромной клеенчатой сумки она вынимает теплые курточки и махровую простыню и, прежде чем сесть в лодку, одевает девочек и вместе с ними закутывается в простыню. Только папа остается в чем был. Он говорит, что согреется, когда будет грести.

– Главное, чтобы не простудились мои три девочки, - говорит папа.

Мадикен и Лисабет сидят на корме, им очень хорошо, они всем на свете довольны. Хороша река, хорошо тихо плыть в лодке мимо зеленых берегов, окаймленных кудрявыми деревьями, под которыми проплываешь, как по зеленому коридору. В воде играют блики вечернего солнца, и вдалеке небо озарено красным закатным светом.

– Какой у тебя получился чудесный день рождения, мамочка, - говорит Мадикен.

– Действительно, прекрасный, - соглашается мама.

– Вот только сидеть на дереве...
– говорит Лисабет.
– Слушай, папа, а кто такой овод?

И папа начинает объяснять, что овод - это противная кусачая муха, которая сосет кровь у коров, и быков, и телят. Поэтому они его боятся и, как только заслышат его жужжание, пускаются в бегство, будто за ними погнался лев.

– Как нам повезло, что прилетел овод!
– говорит Мадикен.

У папы вдруг замерли весла, и он перестал грести, о чем-то задумавшись. Потом он сказал:

– Какой же я, в сущности, жалкий слабак! Линдквиста усмирила жареным миндалем наша мама, а какая-то несчастная маленькая мушка отогнала от меня быков, когда я торчал на дереве. Да что же я за такой жалкий слабак!