Чтение онлайн

– Да, наша мама всегда добрая!

Это слышит дядя Нильссон. Он кивает - значит, он тоже согласен:

– Верно! Благородная дама из Юнибаккена - добрая душа! Чего не скажешь о моем чучеле.

Мама сидит на веранде с вязаньем и ждет папу. Мама тоже обрадовалась папиному приходу:

– Сегодня мы с тобой будем ужинать вдвоем. Мадикен и Лисабет уже поели.

Папа целует маму в щечку.

– Здравствуй, благородная дама!
– говорит папа. - Я слышал, что ты избавила от вшей двух бедных детишек. Пожалуй, об этом надо написать завтра в газете.

Мамины глаза становятся совсем черными. Она поднимается с плетеного кресла.

– Как тебе не совестно!
– говорит она. И хотя папа сразу попросил прощения за свои глупые слова, было уже поздно. Мама молча уходит наверх в спальню. Мадикен знает - теперь мама будет себя жалеть. Только ей не совсем понятно, почему так получилось. Впрочем, Мадикен тоже готова рассердиться на папу за то, что все так печально кончилось.

– Ну зачем ты так сказал? Объясни мне, что это значит?

– Ох, я и сам не знаю!
– говорит папа.
– Наверно, я тогда подумал, что, если поморили вшей у двух девочек, от этого мало что изменилось. Ведь на свете еще так много недостатков, которые надо исправлять!

– Зря ты так сказал, не надо было, - строго говорит папе Мадикен.

Папа, Мадикен и Лисабет остались на веранде одни, без мамы. Им без мамы очень грустно.

"Ну почему такой хороший день и так печально закончился?" - думает Мадикен.

Альва входит на веранду с горячими биточками.

– Что тут у вас стряслось?
– спрашивает она, поглядев на их унылые лица.

– Это я отмочил глупость, - говорит папа.

– Ну и очень глупо сделали!
– говорит Альва и уносит биточки.

На кресле осталось лежать мамино вязанье. Папа подцепляет его указательным пальцем и долго разглядывает. Это крошечная шапочка. Ой, какая она малюсенькая! Даже на Лисабет не налезет.

– А для кого мама вяжет такую шапочку?
– спрашивает Лисабет.

И тут папа сказал девочкам удивительную вещь:

– Для маленького братика, который должен родиться. А может быть, для сестрички. Уж не знаю, кто у нас будет.

И эту потрясающую новость он сообщил, как будто в ней нет ничего особенного!

– Неужели у нас будет братик?!
– кричит Лисабет.
– Пойдем скорей скажем маме, она обрадуется и будет опять веселая.

Мадикен фыркает:

– Как ты не понимаешь! Она и так уже знает. Иначе зачем бы она стала вязать такую шапочку?

Теперь уже девочек никакая сила не удержала бы на месте. Они помчались наверх. Сейчас им непременно нужно поговорить с мамой. Мама и впрямь легла в постель и жалеет себя, но разве можно грустить под радостные вопли обеих дочерей!

– Ну конечно же, я тоже рада, уж можете мне поверить, - говорит мама.
– Но это случится еще не скоро. Придется вам подождать примерно до Рождества.

Потом мама спускается вместе с Мадикен и Лисабет к папе. Мама перестала на него сердиться. К тому же она давно проголодалась.

– Милая моя благородная дама! Простила ли ты меня?
– спрашивает папа.

– Да. Представь себе, простила, - отвечает мама. - Можешь и это напечатать в своей газете, вредный ты человек!

И вот наступил вечер. Мадикен, как всегда, ставит мисочку с молоком для ежика и видит, как дядя Нильссон широким шагом отправляется в город. Неужели он так поздно еще куда-то пойдет? Наверно, тете Нильссон это не понравится.

Дядя Нильссон ужасно размахивает руками. Кажется, он очень сердитый. Он громко разговаривает сам с собой и не замечает Мадикен.

– И зачем я только женился на этом чучеле!
– говорит дядя Нильссон.

Мадикен вздохнула, услышав эти слова. Похоже, сегодня все друг с другом ссорятся.

Но в Юнибаккене все раздоры остались позади. Девочкам пора ложиться спать. Мама и папа приходят в детскую, чтобы пожелать дочкам спокойной ночи. Тут все любят друг друга. Сразу видно, что здесь живут дружные люди. "Вот и хорошо!" - думает Мадикен.

Когда папа и мама ушли, Лисабет говорит:

– Мадикен, можно, я приду к тебе полежать, и мы с тобой поговорим о братике?

Мадикен охотно пускает ее к себе в кровать. Она подвинулась, чтобы Лисабет могла удобно устроиться. Лисабет кладет голову ей на плечо и начинает болтать. Ну что за детский лепет! Мадикен чувствует себя рядом с ней по-настоящему старшей сестрой. Как же иначе, раз у них скоро будет младший братик?

– Представляешь себе, какой нам будет замечательный подарок к Рождеству?
– спрашивает она.

Лисабет тоже так считает, и они вместе радуются, как весело им будет нянчить, и кормить, и укачивать братика.

– Только знаешь что, Мадикен!
– говорит Лисабет.
– Обещай, что ты не будешь любить его больше, чем меня!

– Обещаю!
– говорит Мадикен и крепче обнимает сестренку. Разве может она полюбить кого-нибудь сильнее?

– А то, знаешь ли, я очень обижусь, - объясняет Лисабет. Потом она начинает зевать и отправляется на свою постель.

Скоро Лисабет засыпает. Все уснули в Юнибаккене. И Мадикен тоже спит. И ей снятся вши. Вши, которые задыхаются без воздуха. Ох, ну и сон! Вши кричат и зовут на помощь. Они так громко кричали, что Мадикен даже проснулась. Она подскочила и села на кровати. Сердце колотится громко-громко. Мадикен уже поняла, что проснулась, но крики все продолжаются:

– Помогите! Помогите!

Это кричит кто-то в Люгнете. Неужели они там убивают друг друга? Что у них могло случиться?

Мадикен помчалась к Альве. Та спала как убитая, но Мадикен ее разбудила:

– Альва! Там кто-то зовет на помощь! Разве ты не слышишь?

Альва вскакивает с постели. Она тоже услышала крик и заторопилась во двор. Кто же это так ужасно кричит?

А это был дядя Нильссон. Он упал навзничь возле лаза в живой изгороди, а теперь барахтается на земле, точно жук, и никак не может подняться. Он, как видно, решил опереться на палочку, которая торчит из земли совсем рядом. Но от его усилий дощечка с предупреждением свалилась на него. А дядя Нильссон остался лежать.

Подоспевшие на помощь Альва и Мадикен читают надпись, которая красуется у него на груди: "Осторожно. Лисий капкан". Предостережение немножко запоздало. Дядя Нильссон уже угодил в лисий капкан, и, судя по всему, давно. Иначе отчего бы он так раскричался?

Увидев Альву, он перестал кричать и только стонет и охает:

– У меня нога застряла, и какая-то дрянь ее держит. И никак не могу вырваться. Бог знает что это такое, но мне ужасно больно!

Альва не долго думая взялась за дело. Руки у нее сильные, и скоро она вызволила дядю Нильссона из капкана. Он даже прослезился от благодарности: