Чтение онлайн

Все засмеялись. Восьмилетний Васька, общий любимец и баловень, был сыном древнерусского царя Салтана, женившегося в полном соответствии с пушкинским текстом на хитроумной Соньке, сумевшей изобразить разом трех сидящих под нужным окном «девиц». Он действительно провел всю свою жизнь в индийских джунглях, куда переместилась его матушка, нырнувшая в испорченную машину времени. Ушлая Сонька живо сориентировалась в обстановке и из древнерусской царицы переквалифицировалась в Богиню Любви, попутно обучив своих адептов азам прочитанной еще в XXII веке «Камасутры», а родившийся прямо в храме Василий Салтанович был единодушно признан местными жрецами сыном Кришны и получил звучное имя Мозгопудра. Впрочем, Егор Гвидонов, встретившийся с мальчиком посреди джунглей, переименовал его в Лягушонка Маугли. Варе почти удалось убедить бывшую подругу вернуться в родной мир, несмотря на предстоящее ей судебное разбирательство и возможную ампутацию порочных частей личности, однако в последний момент Соня выскочила из стартовавшей машины времени и растворилась в бесконечности безо всякой надежды на возвращение. Ваську Варя сумела удержать, и он оказался в далеком будущем – с верными друзьями, но без горячо любимой мамы. Первое время мальчик жил у родителей Гвидонова, но после свадьбы Варя и Егор забрали его к себе. «Маленький брат» проявил недюжинные способности к освоению техники и электроники, и Егор часами просиживал с ним за компьютером или в мастерской, надеясь, что интересное дело поможет мальчику приглушить тоску по исчезнувшей маме.

– Олег только что провел для нас краткий ликбез на тему техники исполнения древних миниатюр, – пояснил своей бывшей ученице Птенчиков. – Дело в том, что экспертиза обнаружила удивительный факт: некоторые из иллюстраций к древней книге выполнены современными красками!

– Неужели подлог? Антипов заменил страницы собственноручными копиями?

– Все не так просто! Арабские надписи, сделанные на «сфабрикованных» миниатюрах, ничем не отличаются от прочих текстов книги. Да и самим иллюстрациям никак не меньше шести столетий, хотя современные краски сохранились в веках гораздо лучше, чем все эти древние акварели и гуммиарабики.

– Но в таком случае можно предположить… – Варя изумленно округлила глаза.

– Что Антипов написал эти миниатюры, прилетев в прошлое. А его «современники» подшили их «в дело», то есть объединили в сборник наряду с работами других мастеров, – закончил за жену Егор Гвидонов.

– Это еще не все, – улыбнулся Иван с необъяснимой гордостью за незнакомого художника. – Экспертиза утверждает, что различаются не только краски, но и сама бумага, на которой выполнены интересующие нас миниатюры. Будто Антипов пытался изготовить сходный материал по музейному образцу, но не достиг полной идентичности.

– А это значит, что он тщательно подготовился к путешествию, заранее написав все свои работы, – уверенно заявил Сапожков.

– Подождите, подождите, что-то я совсем запуталась, – жалобно взмолилась Сыроежкина.

Добродушный Аркадий взялся объяснить:

– Вот представь: проводя реставрационные работы в очередном музее, Антипов находит книгу полутысячелетней давности, в которой некоторые миниатюры выполнены современными красками, и понимает, что написать их мог только современный художник, оказавшийся в прошлом. Он сканирует страницы книги, подбирает более-менее подходящую бумагу и затем пишет миниатюры по готовому образцу, чтобы забрать их с собой в прошлое. Там его работы подшивают в сборник, и спустя несколько веков они оказываются в музее…

– Значит, Антипов писал эти миниатюры в XXII веке, взяв за образец… то, что у него получилось?!

– А чему ты удивляешься? – пожал плечами Егор. – Замкнутое кольцо причинно-следственных взаимосвязей, мы с этим уже встречались. Вспомни хотя бы «Камасутру»!

– Все это прекрасно, но зачем Антипову понадобилось лететь в прошлое? – задумчиво произнес Олег.

Компания удрученно притихла.

– Вот об этом мы его и спросим, когда разыщем в средневековом Стамбуле, – решительно заявил Иван.

– Почему же в Стамбуле? На его миниатюрах фигурируют и Бухара, и Самарканд, и Багдад…

– Вероятно, вы не дочитали заключение экспертов. Все иллюстрации в книге выполнены либо традиционными красками, либо современными, и только одна имеет смешанный характер – следование султана на праздничную молитву в ноябрьский Ураза-байрам. Фигура Абдул-Надула, турецкого султана, выписана идеально – крупным планом, с предельной реалистичностью и, заметьте, современными красками, в то время как его окружение носит весьма схематичный характер и дописано явно другой рукой и другими средствами. К тому же, если вы прочтете тексты, то поймете, что этот сборник мог появиться только в Османской империи – никто из правителей сопредельных государств не позволил бы так восхвалять мудрость султана и принижать собственные достоинства.

– Значит, мы должны определить точный возраст этой миниатюры и разыскать художника в момент ее написания. Судя по всему, эту работу Антипов начал уже при дворе… как вы сказали?

– Султана Абдул-Надула, великого и блистательного, – ухмыльнулся Аркадий.

– Все-таки странно: человек пропал, а его целую неделю никто не хватился! – покачала головой Варя.

– Ну, это вполне объяснимо. Жена считала, что супруг от нее скрывается; с постоянной работы Антипов уволился; разовую успел закончить; друзья не придали значения, что в какой-то момент не смогли до него дозвониться, – начал перечислять Егор.

– Подожди-ка, а ведь есть один человек, проявивший настойчивость в розыске Антипа! – воскликнул Иван.

– Кто?

– Господин Кунштейн, знакомый нам антиквар. Он замучил звонками и Тосю, и заведующего реставрационной мастерской…

– Любопытно, – протянул Олег. – Может, господин антиквар знает, зачем художнику-реставратору понадобилось лететь в прошлое?

Друзья переглянулись.

– А давайте его об этом спросим, – предложила Варя.

– Вряд ли он захочет со мной общаться, – поежился Птенчиков.

– Да и нам с Варей он не обрадуется, – ухмыльнулся Егор.

– Что ж, тогда позвоню я, – решил Аркадий и набрал номер господина антиквара. Представившись сотрудником ИИИ, он скроил скорбную мину, что его добродушной физиономии далось с великим трудом, и начал: – Мы знаем, что вы предприняли определенные усилия для поиска своего друга, Антипа Антипова…

Антиквар неожиданно сморщился, будто собрался вычихнуть самого себя из экрана видеофона:

– Кого-кого?

– Антипа… Иннокентьевича…

– Не имею чести знать! – решительно отрезал Кунштейн.

– А зачем же тогда было названивать его жене? – с подозрением прищурился Аркадий.

– Мало ли, чьим женам я названиваю! Женщины любят антиквариат. А вас, уважаемый, это не должно волновать.

Историк ошарашенно помолчал, переваривая услышанное, а затем, точно разъяренный бык, ринулся в наступление:

– Неувязочка получается в показаниях! Вы звонили жене Антипова для того, чтобы узнать, где ее муж.

– Ну, так это еще лучше! – просиял антиквар. – Значит, приличия соблюдены.

Аркадий разинул рот. В дело поспешил вмешаться Олег:

– Извините, так вы все же знаете Антипова или нет? Вот и заведующий реставрационной мастерской утверждает, что вы пытались с ним связаться…

– Ах, Антипов! – протянул Кунштейн. – Ну да, знаю. Только связываться с ним не собираюсь, ни-ни.

– Это почему? – разинул рот уже и Олег. Антиквар добросовестно задумался, а потом выдал неуязвимый в своей логичности вопрос:

– А зачем?

– Ну, понимаете ли, – проворчал раздосадованный Аркадий. – Зачем-то же вы ему звонили?