Чтение онлайн

– Делайте ваши ставки! – пророкотал крупье, запуская шарик. Иван зачарованно уставился на крутящееся колесо рулетки.

– Сансара… – прошептал он, озаряясь светом нежданного откровения.

– Что? – удивился сосед справа.

– Бхавачакра, колесо жизни, круговорот бытия, круг сансары… Я – шарик! Я мечусь в круговороте рождений, смертей и последующих перерождений! Рука неведомого крупье запускает меня в очередной цикл существования, я несусь по кругу, пока не замираю, изможденный, в какой-нибудь ячейке. Короткая пауза – и новый старт, новая гонка, очередная ячейка… Я – шарик, и нет во мне мудрости, чтобы выскочить за пределы этого колеса!

Рулетка крутилась все быстрее, сливаясь перед глазами в пестрый вихрь. Края её стали расширяться, центр же совсем провалился внутрь, и вот уже гигантская воронка начала затягивать Ивана в свое чрево.

– Я шарик, всего лишь маленький шарик, – прошептал Птенчиков, покоряясь судьбе и устремляясь в радужную круговерть.

– Ты кубик, – прозвучал насмешливый голос, и перед Иваном материализовался давний знакомый – индийский гуру, указавший ему в свое время дорогу в Шамбалу.

– Почему же кубик? – возмутился Иван, даже не удивившийся встрече.

– Потому что мыслишь плоско. Плоский в шестой степени! – Гуру довольно хихикнул.

– Ты хочешь сказать – тупой? – нахмурился Птенчиков.

– Не путай понятия, уважаемый учитель литературы. – Строго взглянул на него индус. – Кстати, ты нашел друзей, о которых так беспокоился в прошлую нашу встречу?

– Да, спасибо.

– Мир тесен, – философски кивнул мудрый йог.

– Слушай, гуру, мне тут нужно найти еще одного человека, сына вдовы… То есть двоих – еще художника по фамилии Антипов… Да что я говорю, четверых: еще кого-то из местных, умудрившегося улететь на машине времени в двадцать второй век, и девушку, которую он собирался от чего-то спасти…

– Мир тесен, – многозначительно повторил индус и извлек из-за уха любимую английскую трубку.

– Так ты считаешь, мы с ними пересечемся? – обрадовался Птенчиков.

Гуру выпустил из ноздрей курчавое облачко дыма и углубился в созерцание его неспешного полета.

– Подожди-ка, а где же Амира, эта чудесная индийская девушка, последовавшая за тобой? – вдруг обеспокоился Иван. – Ты случаем не бросил ее посреди Млечного Пути?

– Не используй многозначных слов, говоря о сути явлений. Бросить Амиру куда-либо мне не хватит физических сил, бросить где-либо – кармических прав. Из привязанности рождается печаль, но разве можешь ты назвать печалью мою Амиру?

– Ничего не понял, – жалобно признался Птенчиков. – Выходит, вы расстались?

– Когда наступает утро, смеешь ли ты утверждать, что расстался со звездами?

Иван честно задумался над предложенным вопросом. В голове нестерпимо зудело – это чесалось среднее ухо.

– Твои друзья очень хотят выйти на связь, – оценил его состояние гуру. – Что ж, прощай.

– Не уходи! – закричал Иван. – Последний вопрос: объясни мне, мудрый гуру, что за чертовщина творится и этом городе? Почему мусульмане позабыли заповеди Корана и безнаказанно предаются пороку, употребляя спиртное, играя в азартные игры и…

– Помни: мир тесен! – загадочно улыбнулся гуру, растворяясь в радужном мерцании.

Голова Птенчикова раскалывалась. «Ох уж эти ученики! – подумал он недовольно. – Ни минуты покоя. Захотелось им, видите ли, пообщаться…» Иван попытался сосредоточиться, вызывая перед мысленным взором образ Вари.

И вот изнывающая от беспокойства Сыроежкина, прервав метания по переулку близ чайханы, приняла долгожданный сигнал:

«Я шарик, я шарик, как слышно? Прием! Я маленький шарик, плоский, как кубик… Я почти расстался со звездами… Мне тесен этот ми-и-ир!»

– Иван Иванович, кофейку? – услышал Птенчиков голос Егора. Он приоткрыл глаза и впрямь увидел своего бывшего ученика, участливо протягивающего небольшую глиняную пиалу.

– Ты мне не мерещишься? – на всякий случай поинтересовался Иван.

– За кого вы меня принимаете! – возмутился Егор, потом немного подумал и опасливо уточнил: – А правда, за кого?

– За Егора Гвидонова, гения и шалопая.

– Ну, тогда все в порядке. Вы хлебните горяченького, легче станет.

Иван принял от него пиалу, до половины заполненную слоем гущи, и пригубил едва теплую, горькую жидкость.

– Ну и гадость… Это может понравиться только Мамонову с его извращенными гастрономическими вкусами. – Птенчиков взглянул на своего ученика: – Что ты делаешь в казино?

– Возвращаю вас на грешную землю. Когда Варвара услышала, что мир стал вам тесен, она чуть не вломилась в чайхану, кроша всех встречных на заварку. Едва убедил ее не нарушать местных традиций, удерживающих женщин на расстоянии от контактов с незнакомыми мужчинами, и сменить меня на посту в машине времени.

– Значит, сейчас она караулит Антипова?

– Ага. Кстати, вам удалось разыскать сына вдовы?

– Нет. Но я обнаружил его тюбетейку. Она надета на голову крупье, и мне кажется, что это ужасно.

– Неужели тюбетейка ему так не идет? – удивился Егор и вытянул шею, стараясь поверх игроков рассмотреть этого нестандартного субъекта.

– Ты неправильно понял, – поморщился Птенчиков. – Для того чтобы юноша расстался с вышитой матерью тюбетейкой, нужны были исключительные обстоятельства. Не знаю, жив ли он сейчас…

– Жив, – раздался рядом незнакомый голос. – И пожалуйста, слезьте с моей ноги, она совсем затекла.

Птенчиков проворно откатился в сторону и уставился на взъерошенного парня атлетической комплекции, приподнимающегося с ковра.

– Кто ты, а мираж в песках пустыни, – украшение барханов и загадка для путников?

– Я Самид, сын Фатимы, овдовевшей три года назад. Правильно ли я понял, добрые незнакомцы, что вы меня разыскивали?

– И не только мы! – подбоченился Иван. – Мать с ног сбилась, все глаза выплакала, а он знай себе в казино полеживает! Так проигрался, что домой идти страшно?

Самид печально покачал головой:

– Ошибаешься, чужеземец, я в выигрыше.

Он полез за пояс – и вдруг возмущенно завопил, потрясая кулаками в сторону игрового стола:

– Ах, шайтаново отродье, обчистили! Да завяжутся ваши кишки узлом вокруг коленок, да превратятся ваши кошельки в скорпионов и ужалят за…

– Тише, тише, – потянул его за рукав Гвидонов. – Сейчас секьюрити примчится, а это нам совершенно без надобности.

– Кто примчится? – опешил сын вдовы.

– Не бери в голову. Расскажи лучше, что с тобой произошло.