Чтение онлайн

…Передо мной находился коридор, огромный и величественный, он был таким большим, что скорее походил на ангар. Но назывался все же коридором номер четырнадцать, где швартовались мелкие корабли, разведчики, курьеры и личные транспортники. Я задрала голову, оглядывая один из таких «мелких» судов, затем хмыкнула и продолжила идти.

Рассматривая эти посудины, я ожидала, что в любой момент могут поднять тревогу и схватить меня. Но, видимо, план пока работал как надо.

В коридоре пахло машинным маслом, какими-то едкими клеями и герметиками, где-то мерцала сварка, где-то фиолетовыми полосами бегали лучи сканеров, проверяющих целостность обшивки, взвизгивали пневмоинструменты, что-то звенело, прикручивалось, менялось. Коридор был не только остановкой транспорта, но и доками. Для маленьких кораблей выделять разные ангары под разные нужды было глупо, все совмещалось в одном.

В коридоре царила суета и беготня, носились ремонтники станции в синей и оранжевой униформе, ездили тележки с инструментами, раздавались крики и грохот. Страшно подумать, что таких коридоров на станции еще около пятидесяти, и это только для мелких кораблей. Масштаб космических конструкций, как всегда, заставил меня чувствовать себя маленькой и хрупкой.

Я уже устала идти, а шея болела от постоянного глядения наверх в поисках нужного корабля. И как же ДеВель пометил наш звездолет? Почему, вот почему, я не сказала чего-то конкретного? Я слишком плохо знаю пилота, чтобы понимать его намеки. Вот, например, надо мной нависает… Сбившись с шага, я на миг замерла.

Военный истребитель из числа тех, что часто используется, как разведчик. Обтекаемый, изящный, серебристо-голубого окраса. Правда, изрядно потрепанный, но даже так он выделялся из общего стада коммерческих космолетов статностью и величием. Поверх основного покрытия, частично перекрывая эмблему войск Империи, красовалось намалеванное черной краской солнышко, — такое, каким обычно его рисуют дети. И таким же неровным почерком ниже шла надпись на имперском интерлинге: «Черное солнце».

Я не просто остановилась, но еще и задумалась, — да так глубоко, что меня чуть не сшибли тележкой техники.

С одной стороны, я чувствовала — это именно он, мой будущий корабль. Слишком уж он был ненормальный. Но с другой стороны — сбегать на имперском звездолете настолько неудачная идея, что даже представить сложно. Но именно это невозможное сочетание делало мой побег весьма возможным… Или нет?

Я подошла к трапу, увернувшись от такелажников, тащивших бухту какого-то троса, и подрагивающими пальцами ввела на панели, появившейся слева от двери шлюза, заветный код.

Что странно, я даже не вздрогнула, когда она тихо открылась.

За дверью обнаружился слегка нервничающий ДеВель, который успел переодеться в зеленые штаны с подтяжками и такого же цвета рубашку, грыз какую-то конфету и иногда щелкал различными переключателями. Решив, что все вопросы подождут, я прошла в недра корабля и заняла удобное кресло второго пилота. Выдохнула, затем подождала несколько секунд, пока чуть успокоюсь, и лишь после обернулась к ДеВелю, усевшемуся в кресло командира и совершавшему предстартовую подготовку, от чего пакеты сигнальных огней уверенно меняли красную и желтую гамму предварительной готовности на зеленую — запускающую. В маленькой кабине звездолета повисла тишина.

Перед нами, за толстым лобовым стеклом, в полутьме виднелся закрытый серый люк в шлюзовую камеру. Конечно, прозрачный сверхпрочный материал стеклом не являлся, но мода оставлять на малых судах обзорные иллюминаторы прочно вошла в традицию. Особенно после войны с зансиви с их магнитными пушками, которые превращали все приборы и системы корабля в металлолом. Не только туристические и дипломатические, но и все легкие и средние космолеты имели подобие лобового стекла или обзорного иллюминатора, чтобы была возможность визуальной оценки обстановки и эвакуации. Долгие годы я привыкала к этому, потому что черная бездна за тонкой прозрачной преградой меня чертовски нервировала, а лобовое стекло, уместное на флаере, казалось нелепым на космическом корабле.

Я глянула на серую переборку шлюза и вздохнула. Наши с ДеВелем лица освещались только мерцанием огней приборной доски и слабым ходовым освещением кабины.

— Меня зовут Диора, я принцесса в одном очень далеком мире, и я хочу туда вернуться, — произнесла я, не отводя взгляда от шлюзовой заслонки. Затем глянула на ДеВеля, который замер и даже вытащил изо рта леденец на палочке. Зеленые огоньки приборов чуть мерцали на стеклах его круглых очков.

— Слушай, я не хотела говорить сразу тебе всю правду, но потом вспомнила, что ты попал в тюрьму из-за таких же лживых попутчиков…

— Тебя не отпустили, — утвердительно произнес он.

Я кивнула в ответ. Он вздохнул и активировал магнитный захват, отчего корабль чуть качнулся и повис над металлом пола. Затем включил передатчик и воткнул в ухо горошину интеркома.

— Стартовому диспетчеру — «Черное солнце», коридор четырнадцать, место тридцать четыре, готов покинуть причал. Жду разрешения на старт.

Ему что-то ответили, это заставило его глянуть на приборы и продиктовать диспетчеру-компьютеру нужные данные. Через долгую минуту ожидания створки впереди раздвинулись, и звездолет медленно полетел в объятьях захвата вперед, вплыл в освещенную голубыми огнями шлюзовую и замер. Видимо, за нами закрылись ворота, и теперь из камеры отсасывался воздух. Ворота впереди зажглись зеленым, в то же мгновение ДеВель взялся за штурвал, дождался, когда захват выведет нас за пределы станции, и уже там коснулся ходовых сенсоров, запуская маршевые и вспомогательные двигатели.

Звездолет вздрогнул и ожил, я ощутила вибрацию через мягкие подлокотники, и ничему я так не радовалась, как этой мягкой тряске. ДеВель молча провел корабль за пределы маневровой зоны станции, и дальше, в космос. Мы развернулись, отчего в лицо ударили лучи звезды, вокруг которой и вращались планеты столичной системы. Стекло стало более темным, гася не только вредное излучение, но и позволяя нам не мигая смотреть на звезду. Я оглядела напоследок станцию «Асвиор», такую изящную, несмотря на всю ее гигантскую массу. Голубая планета столицы медленно вращалась, а мы, словно птица легшая на крыло, завершали маневровую дугу и уходили за пределы звездной системы. ДеВель задал силовой установке расчетные параметры, передал последние данные на станцию, затем снова занялся приборами, и лишь когда звездолет лег на заданный курс, он глянул на меня.

— Рассказывай, чем все кончилось, мне же интересно, — произнес он, снова поворачиваясь к приборам. Помолчал какое-то время, затем задумчиво добавил: — Хотя я даже не знаю, с чего все началось… Но сперва — куда мы летим? Я пока рулю на Третий Маяк, оттуда потребуется уже проложить ходовой трек. Итак?

— Первая цель — система Ретма, где в последний раз была зона портала. Копаемся там какое-то время, если ничего не находим, то летим дальше, ищем черную дыру. Исследуем ее.

ДеВель угукнул, снова засунул в рот конфету, отчего между тонкими губами осталась торчать лишь палочка. Он быстро, едва уловимыми движениями касался приборной доски, я бы не смогла не только понять смысла этих манипуляций, но и даже уследить за ними. А ведь мне приходилось водить корабли в качестве пилота, и на обучение я потратила немало времени. На мое удивление, пилот хмыкнул:

— Сначала я хотел купить семнадцатую «мотыгу», она как раз стояла в десятом коридоре на аукционе, — глянув на мое лицо, которое не просияло пониманием, он пояснил: — МТГ-17, на сленге «мотыга», хороший, бодрый кораблик. Правда, с посадкой вечно проблемы, никто так не сбоит при входе в атмосферу, как она. Редкостная зараза, я как-то на ней такую колею пропахал пузом по полю! О чем я? А! Потом я глянул сколько денег у тебя на счету, немного опешил и понял, что мы можем позволить себе нечто куда большее, чем «мотыга».