Чтение онлайн

— Ну, они бы могли подстроить несчастный случай или ещё что, — она схватилась за голову и взъерошила волосы, на глазах у неё выступили слёзы. — Пойми, Корн, с ними всеми творится какой-то ужас. Они не были такими, правда. Я же их не первый год знаю. Не были…

Корн опешил от такой Талес. Она всегда была либо насмешливой, либо задавала кому-нибудь жару, но… он никак не ожидал увидеть её плачущей. И он не имел представления, как на это надо реагировать.

Корн поднял руку и потянулся к Талес, но замер, растерянно её опустив. Что он сейчас собирался сделать?

Талес шмыгнула носом и утёрла слезу.

— Прости, — смущённо отвернулась она, приводя себя в порядок.

Через минуту она повернулась обратно к Корну. Она выглядела, как обычно, только уголки глаз слегка покраснели.

— Я ничего не скрываю. Просто я не всё могу объяснить.

— Попробуй.

— Хорошо, — вздохнула она. — Моя метка даёт только направление, оно почти всегда верное, но её магия неконкретная, её сложно проанализировать и понять, приходится шарить в темноте на ощупь. Я не знаю почти ничего. Поэтому мои действия многим кажутся взбалмошными и непоследовательными. Так ведь? — ухмыльнулась она, ожидая от Корна ответа. Тот кивнул. Лекарь продолжила:

— Во-первых, метка указала на тебя, так чётко, как никогда прежде. Но я понятия не имею, зачем, и что ты можешь сделать. Во-вторых, сейчас она начала реагировать на Террана. Я беспокоюсь за него. Если мы покажем его Малесе, ребята не посмеют ему сознательно навредить, на какое-то время он будет в безопасности. Вот и всё. Что касается, почему я не сделала этого прежде, я всё ещё в дюжине. И я привыкла слушаться капитана, да это даже входит в мои обязанности! Я просто должна это делать. А он приказал уговорить Малесу не вмешиваться. Поскольку я видела, что она всё равно толком не сможет помочь, то и сделала это, заодно сохранила его доверие.

— Я тоже так ничем и не смог помочь, — Корн задумчиво уставился на уходящую за горизонт Рэю*.

(Рэя — дневное светило мира).

— Да уж… — проворчала Талес, обнимая себя за плечи. — Только хуже сделал, теперь уж не знаю, выживет ли Гюно, когда вернётся.

Корн нахмурился. Он и думать забыл, что на самом деле кто-то после него будет нести ответственность за все его поступки.

Рассудив, что жизнь Гюно, судя по поведению его одногруппников, и не была хорошей, Корн сказал:

— Думаю, ему лучше уйти из дюжины.

Талес засмеялась. Но как-то механически, неискренне.

— Я ему это уже говорила. Он не слушает.

Корн припомнил нападки Глема на «Гюно». Наверное, лекарю нравилась Талес, и он не хотел оставлять её одну в этом логове монстров.

— Талес, тебе кто-нибудь нравится? — неожиданно сам для себя спросил Корн.

Та удивлённо на него посмотрела и слегка улыбнулась.

— Даже не рассчитывай на моё внимание. Может, ты и ничего, но слишком маленький.

К щекам Корна прилила краска. Он вообще не это имел в виду! К тому же она опять обозвала его «маленьким»!

— Идиотка, — только и пробормотал он.

Талес нахмурила брови и через несколько секунд выдала:

— Раньше мне нравился Глем.

Корн расширил глаза от удивления. Такого он не ожидал.

— Не Гюно? Глем?

Талес рассмеялась и прищурилась.

— А что, мне теперь и парни должны нравиться только тобой одобренные?

— Нет, конечно, но… Глем… как ни крути, отвратительный выбор.

— Я же сказала, что нравился. В прошедшем времени. Теперь он и вправду невыносим.

— Ты сказала, что ребята изменились. А как?

— Разве ты не видел? Их всех словно бешеные собаки покусали. Пристают к младшекурсникам, лезут драться, унижают, даже до нас с Гюно добрались. Словно самоутверждаются. Но им же не по тринадцать лет! Отчего они ведут себя, как испорченные дети!

— Самоутверждаются… самоутверждаются, — Корн покатал это слово на языке. В этом что-то было. — А кто изменился больше всех? Кто меньше?

— Больше? Пожалуй, Глем и капитан. Ну а дальше Слит и Хикс, Роб и Пэйт… Меньше всего… Никак не изменились только мы с Гюно. Ну, может, со мной, что и не так, но я этого не замечаю, — улыбнулась Талес.

— То есть ты всегда вела себя так… вспыльчиво? — едва подобрал корректное слово Корн. Гораздо ближе, по его мнению, подходили слова: «неадекватно», «психованно».

— Эй, ты намекаешь на то, что что-то не так с моим характером? — упёрла она руки в боки и угрожающе надвинулась на Корна. — Ты бы в зеркало посмотрелся. Там тебя встретит ещё один вспыльчивый тип. Не я, в конце концов, сняла заколку почти у половины моей дюжины на виду.

— Они ничего не увидели, — поджал губы Корн. Ему было немного совестно за эту его вспышку. Даже представлять не хотелось, как бы всё закончилось, если бы то, что Корн притворялся Гюно, всем открылось.

— Интересно, это у вас в магии, что ли? Огневики плохо контролируют гнев? — приподняла Талес бровь.

— А у лекарей в магии спрятаны ядовитые иглы, так и норовящие вылетить из-под языка при каждом сказанном слове? — не остался в долгу Корн.

— Оу… Ну тогда ты ядрёная смесь, Корн, — рассмеялась Талес. — Ты же два в одном!

Корн понял, что опять не смог её переспорить.

— Ладно, Талес. Продолжим сотрудничество, но если ты опять начнёшь недоговаривать… — он указал на неё пальцем и угрожающе прищурился. — И к Малесе я больше не пойду, и уж тем более под личиной.

— Хорошо, — улыбнулась Талес. — Договорились. А я постараюсь быть прозрачной, словно стёклышко.

На следующий день Террана перевели в местный лазарет, но, к сожалению, Малеса, как и говорила Талес, помочь ему не смогла. Капитану выделили отдельную палату, в самой глубине лазарета Чёрного дворца, и допуск к нему был только у лекарей, занимавшихся его лечением.

Настоящего Гюно уже отпустили из лазарета, и теперь он отлёживался в своей комнате, благо жил он один, да ещё и его комната находилась на отдалении от остальных ребят, поэтому лишних подозрений со стороны дюжины он избежал.

Перед тем как вернуть роль Гюно его владельцу, Корн встретился с ним лично.

Лекарь полулежал на кровати, когда Корн зашёл в его комнату, и порывался встать, но был он настолько бледным, что Корн сказал:

— Тебе не обязательно подниматься.

— Спасибо, — лицо Гюно действительно было сложно разглядеть за водопадом волос. И хотя Корн за последнее время уже привык его видеть в виде своего отражения, ему было любопытно, какая мимика обычно у его первоначального владельца.