Чтение онлайн

Он покрутил заколку, затем расстегнул её и закрепил на волосах.

— Как оно работает? — нахмурился он.

Вдруг его волосы стали на глазах отрастать, пока не достигли талии.

Роб присвистнул.

— Ни фига себе! Вот это штучка, да девчонки бы ради такой на всё что угодно, пошли… — парень хитро посмотрел на Корна.

Огневик накрутил на палец прядь волос, а затем они все стали виться и порозовели. Оглядев себя, он расхохотался. Волосы стали зелёными.

— Отдай! — встал Корн, протянув руку.

— А не то что? — поднял бровь Роб. — Отнимешь? — он увернулся от движения Корна, пытавшегося снять заколку с его волос, и вновь расхохотался.

Корн нахмурился и зло посмотрел на огневика.

— Отниму, — серьёзно проговорил он.

Роб замер и внимательно посмотрел на Корна. Тот уже понял, что огневик догадался, что он вовсе не Гюно. В конце концов, лекарь бы себя так никогда не повёл. Не говоря уже о цвете волос и о его внезапном заикании, хотя, может быть, как раз оно-то и вписывалось в образ Гюно.

Огневик демонстративно медленно поднёс руку к волосам и снял заколку. Его волосы вновь вернулись к своему обычному виду, став короткими и рыжими. Роб протянул артефакт Корну.

— Бери, — проговорил огневик и усмехнулся. — Чего? Уже передумал? Мне можно оставить себе?

Корн протянул руку к заколке, ожидая, что Роб отдёрнет руку. Но он не сделал этого. Корн спокойно забрал заколку и удивлённо посмотрел на огневика.

— Кажется, эта штука важна для тебя… Гю-но, — с усмешкой проговорил он. — Так и быть, сделаю вид, что не заметил в тебе сегодня никаких странностей.

Он подмигнул, махнул рукой и, подхватив с тумбочки книгу, которую ранее читал, вышел.

Корн задумчиво уставился ему вслед.

Казалось, что нынешний Роб и тот, кто мучил их во время «тренировки», вновь и вновь желая избить, были совершенно разными людьми. У этого парня, случаем, не было брата-близнеца?

Корн покачал головой и застегнул заколку на волосах, пожелав, чтобы она стала невидимой. Его волосы преобразились в светлые. Корн вздохнул. Эта встреча с Робом закончилась спокойно только благодаря неслыханной удаче. Пора было уносить отсюда ноги. Корн очень надеялся, что в это позднее время, а судя по темноте за окном, уже была ночь, не найдётся тех, кто захочет остаться в комнате дюжины.

Корн тихо приоткрыл дверь и заглянул в тёмное помещение. Судя по выключенному свету, здесь никого не должно было быть, но лучше перестраховаться.

Внутри никого не оказалось. Корн благополучно выбрался и пошёл спать.

Дни пошли своей чередой. Корн тренировался в комнате, занимался в дюжине и на уроках, а также учился лекарским заклинаниям, притворяясь Гюно. Обстановка в их дюжине была нервной. Ребята беспокоились о своём капитане, особенно когда о нём не было вестей уже вторую неделю. Им сказали, что он в лазарете, но к нему запрещено пускать посетителей, но это их несильно успокоило. Хотя и Терран действительно был в своего рода лазарете, Корну казалось странным, что Малеса до сих пор не вмешалась.

Парни из пятой дюжины практически не замечали Корна, даже Глем больше не придирался к нему, а Роб так ничего и не сказал, делая вид, что не имеет с «Гюно» ничего общего.

Как-то Корн задержался на тренировке, а потом долго ждал удобного случая, чтобы выскользнуть в облике лекаря из своей комнаты незамеченным, поэтому в комнату пятикурсников он слегка опоздал. В ней самой было пусто, но из комнаты, где лежал Терран, доносились громкие голоса.

— Говорю же, больше сдерживать её не в моих силах! — говорила Талес. — Она и так пошла навстречу.

— Ты, должно быть, просто плохо старалась! — кричал на неё Варгар.

— Да конечно! Если бы она с самого начала увидела, в каком он состоянии, она бы уже давно сама занялась лечением! Терран не абы кто, он сын Гифанов и капитан дюжины. На него не могут не обращать внимания. Я уж молчу о том, что члены их дюжины тоже доставляют хлопот…

— Что? Эти мелкие опять пошли на нас жаловаться? — угрожающе спросил Глем.

— Не в этом дело! Он в состоянии, близком к коме, уже десять дней, ему просто необходимо вмешательство Малесы!

— Так дело не в том, что ты не могла нас прикрыть! Дело в том, что ты не стала! — прорычал Варгар, — послышался грохот, а вслед за ним покашливание и голос Роба:

— Капитан, не угробь нашего лекаря. На Гюно надежды нет, он один точно не справится…

— Да толку от неё, если она даже одного вылечить не в состоянии?!

— Это не я его до такого довела, если уж на то пошло! — закричала Талес.

— Тц… женщина, молчи… — проговорил Роб.

Корн открыл дверь, и все взгляды уставились на него.

— П… привет, — опустив голову, Корн робко поднял руку в приветственном жесте, стараясь максимально подражать Гюно.

— А что я говорил? — Роб упёр руки в бока. — Если что-то случится с Талес, наша дюжина будет калекой, с таким-то лекарем!

— Сам ты калека, — угрожающе нахмурился Варгар. — Наша дюжина не какой-то мусор, чтобы стать немощной из-за отсутствия одного человека, — он указал на Террана. — Вот их, без капитана, возможно, и стала таковым.

Глем рассмеялся:

— Нет, капитан, она не стала мусором. Она с самого начала им и была.

У Корна дёрнулась бровь. Как же ему надоели эти отбросы. Если уж и была в их Академии дюжина, которая была достойна называться мусором, то определённо пятая. Может, они и были сильными. Но толку-то от этой силы, когда она используется лишь окружающим во вред, да и им самим, по сути, это ничего хорошего не приносило! Нельзя же назвать таковым мимолётное чувство превосходства, возникающее при унижении более слабого.

— Эй, Гюно, а чего это ты на нас так презрительно уставился? — спросил Корна Глем. — Давно тумаков не получал? Уже забыл, как вести себя подобающе?

— Так что, теперь Террана передадут Малесе? — спросил Корн, не обращая внимания на реплику Глема.

Терпение Корна трещало по швам. Ему надоело… Он больше не видел смысла притворяться и дальше, Террану они с Талес своими силами так и не смогли помочь. Кроме того, она раньше не говорила, что специально не дала заняться Малесе лечением капитана. Это наводило на мысли, что лекарь вела двойную игру, просто используя Корна ради каких-то своих целей.

— Эм… да, у нас нет другого выхода, — поспешно ответила Талес, кажется, она поняла, что Корн был недалёк от того, чтобы выплеснуть весь накопленный гнев, наплевав на прикрытие.