Чтение онлайн

— У тебя не мама, а какое-то вселенское зло, — присвистнула я, — и что? Она хочет выдать тебя замуж прямо сейчас?

— Нет, через несколько лет.

— В таком случае, у тебя есть ещё какое-то время, чтобы сбежать на другой конец мира или затеряться в общих землях.

— Хорошая идея, — тихо рассмеялась малышка, — я бы хотела увидеть большой мир.

— Я покажу его тебе, когда поправлюсь, — необдуманно пообещала я, — и Америку, и Европу. И Австралию, если захочешь, но там водятся огромные пауки размером с твою голову.

— Ты шутишь, — недоверчиво прищурилась Тина, — таких больших пауков не бывает.

— То есть, огромные двухголовые змеи бывают, горгульи бывают, и даже демоны бывают, а огромных пауков не бывает? — справедливо возмутилась я.

— Убедила, — согласилась малышка и, немного помолчав, произнесла, — Лара, ты знаешь?.. Ты мне, как сестра.

— Девятая сестра? Тебе восьми мало?

Тина снова замолчала. У меня создалось впечатление, что она собирается с духом, прежде чем поведать мне что-то важное. Так пловец настраивается, выравнивает дыхание и сосредотачивается перед прыжком с вышки в воду.

— Десятая. У меня девять сестёр. Я — десятый ребёнок и последняя попытка моих родителей зачать мальчика. Наследника престола. Неудачная попытка.

Я задержала дыхание, чтобы не высказать свою позицию по данному вопросу, и малодушно порадовалась тому, что в палате темно, и Тина сейчас не видит моих вытаращенных от удивления глаз.

— Мою самую старшую сестру звали Офелия, и она сбежала в общие земли с женихом ещё до моего рождения. О ней нельзя говорить, её комната закрыта, и в ней ничего не меняли с тех пор. Мне кажется, отец всё ещё ждёт, что она вернётся.

— Об этом говорила Дафна? — спросила я севшим от волнения голосом.

— Да, — последовал ответ, — с тех пор за нами надёжно наблюдают. Офелию готовили к управлению государством и, соответственно, подбирали правильного мужа. Она не хотела этого, и когда стало ясно, что мама в очередной раз ждёт девочку, Офелия собрала вещи, дождалась момента, когда всем, особенно маме, будет не до неё, и сбежала. Я думаю, мама винит Мираю за побег Офелии. И меня заодно. За то, что не родилась мальчиком.

— Милая, это не твоя вина, — произнесла я, экстренно подбирая правильные слова для утешения, — ты не выбирала, кем тебе рождаться. Так просто вышло. Зато у тебя есть восемь старших сестёр, отделяющих тебя от необходимости надеть корону и сесть на трон. Насколько я понимаю, тебе этого не сильно хочется, ты сама говорила.

Она помотала головой.

— Вообще не хочется. Но и назвать их сёстрами я не могу. Мы никогда не были особенно близки, каждая сама по себе. Я бы хотела иметь настоящую, нормальную, сестру. И ты мне, как сестра. А Нэйт и Хирд — как старшие братья. Я бы хотела, чтобы вы были моей настоящей семьёй.

— Друзья — это семья, которую мы выбираем сами, — очень кстати припомнила я изречение неизвестного автора, — у меня тоже никогда не было сестёр и братьев. А теперь, вот, появились. И спасибо за это.

Тина завозилась в одеяле, но ничего не сказала — только привалилась ко мне и закрыла глаза.

— Расскажи мне сказку, — попросила проникновенно.

Я вытаращилась в темноту. Вот уж в чём я замечена точно не была, так это в сочинении сказок. Все известные мне сказки, сочинённые обычными людьми, казались серыми и неинтересными и банально меркли в сравнении с обычной жизнью магических существ. Но расстраивать сейчас Тину очень не хотелось, и я напряглась, вызывая в памяти все свои воспоминания, связанные с магическим миром, надеясь, что воображение не отвернётся от меня в этот ответственный момент.

— Жил-был, — начала я, — один человек. И был у него феникс — красивая птица с огненным оперением…

Сама собой, из обрывков и осколков воспоминаний, ощущений и размышлений сложилась сказка про людей, которые разделяли свои души с фениксами и поэтому могли вернуться после смерти, если их тело сжечь. Но сам феникс помочь хозяину воскреснуть не может, поэтому один человек, хозяин феникса, написал у себя на груди: «в случае смерти сжечь».

В какой-то момент я поймала себя на том, что рассказываю сказку самой себе в слепой, безотчётной надежде на то, что высшие силы услышат меня и повернут ход истории, подарят мне связь с фениксом и позволят воскреснуть в огне. Тина спала, а я представляла себе огненных птиц, оплакивающих тех, чью душу хранили. Птиц, ожидающих того, кто сможет вернуть им хозяина и друга. Перо феникса Фредерика лежало где-то у меня в комнате, но от него не было никакого толку.

Тина проснулась с первыми лучами солнца и ушла к себе, обняв меня на прощание. Я проводила её и подошла к окну. Небо затянуло облаками, такими же серыми, как туман из моего сна, а плиты мостовой влажно блестели. Видимо, ночью прошёл дождь. Я тяжело вздохнула, представив себе запах свежести, который всегда сохранялся, пока не выходило солнце. Представила влажную траву, деревья, которые продолжали ронять тяжёлые прохладные капли с листьев. Всё это осталось там, по ту сторону окна, которое я даже не могла открыть — только смотреть сквозь непроницаемое стекло на мир, который скоро покину. Мне стало так жаль саму себя, что я пару раз шмыгнула носом, но не заплакала. Пока я жива, у меня есть надежда, и ради неё стоит держаться.

В стеклянную стену постучали, и в палату шагнула Катара. Я обрадовалась — мы так и не успели пообщаться, пока добирались до родителей Тины, и я успела соскучиться по её обществу. К тому же, её присутствие означало свежие новости из жизни Корпуса, которых я была лишена во время моего заточения.

Суккуб выглядела так, будто хранила какой-то большой секрет и умирала от желания им поделиться, но в то же время боялась поведать мне о нём.

— Ты что-то хочешь рассказать, — начала с места в карьер я, как только мы закончили обниматься и радоваться встрече.

— Кто, я? Нет, с чего ты взяла? — произнесла Кэт настолько невинно, что даже я не поверила.

Я посмотрела на неё с подозрением. Катара похлопала глазками. Я приподняла бровь. Лицо её сделалось слегка виноватым. Я скрестила руки на груди.

— Я сейчас раньше времени умру от любопытства, — пригрозила я, — так что лучше сразу расскажи.

Суккуб потеребила полу пиджака, глядя куда угодно, только не на меня, и что-то пробормотала себе под нос.

— А погромче?

Кэт снова что-то пробормотала. Уже громче, но по-прежнему неразборчиво.

— Я сейчас обижусь, — предупредила я и демонстративно отвернулась от неё.

Катара упряма, но я упрямей, и хоть мне и хотелось вцепиться в неё и вытрясти то, с чем она ко мне пришла, я продолжала игнорировать недовольное сопение из-за спины. Нет, если бы она сразу сказала, что не может выдать тайну, я бы поняла и не лезла, но она столь явно демонстрировала желание именно поделиться, что артачиться было с её стороны крайне глупо и недальновидно.

— Мы с Хирдом встречаемся, — произнесла она спустя некоторое время, тихо, но теперь хотя бы понятно.