Чтение онлайн

Я не стала делать вид, что не смотрю в их сторону. Напротив, выразительно кивнула на ректора и улыбнулась, давая понять, что со мной тот уже успел провести профилактическую беседу. По губам Нормана скользнула ответная улыбка, но потом он вдруг нахмурился. Может быть, подумал о чем-то или ректор что-то такое сказал. Он повернулся к собеседнику и что-то ответил, в этот раз согласно кивая. Видимо, ответ ректора устроил, и он оставил Нормана в покое.

Я успела сделать шаг, намереваясь все-таки подойти и обменяться впечатлениями, но внезапно наткнулась на его взгляд и замерла. Норман больше не улыбался. Он смотрел на меня… Сразу вспомнились строчки из дневника Роны Риддик. Да, пожалуй, Норман сейчас тоже смотрел на меня, как умирающий от жажды на стакан воды, но только с пониманием, что до стакана ему не дотянуться. Он едва заметно отрицательно покачал головой, повернулся и скрылся в толпе.

Несколько секунд я стояла неподвижно, глядя на то место, где он только что был, и пыталась понять, в чем дело. От мысли, что во время второго танца он все-таки не пошутил, дразня меня, мурашки побежали по спине, а в животе запорхали пресловутые бабочки, о которых я так много слышала.

Из состояния ступора вывела, подлетев вплотную, смеющаяся Хильда.

— У тебя какой-то невыносимо кислый вид, — сообщила она, всучив мне бокал вина. — Все еще переживаешь из-за Кролла? Забей, Таня. Пусть он сынок местного канцлера, тебе-то с этого что? Ты отучишься год и вернешься в наш мир. А там он пустое место. Давай, взбодрись, потом найдем тебе кавалера и пойдем танцевать!

Я улыбнулась, чокнулась с ней бокалами и залпом выпила половину своего. Мне действительно следовало взбодриться и выбросить лишние мысли из головы, пусть они и совсем не касались Марека Кролла, о котором я уже и думать забыла.

Теперь вино не подействовало бодряще, скорее наоборот. На новую порцию алкоголя голова отозвалась внезапной болью. Музыка стала казаться слишком громкой, даже приглушенное освещение бального зала начало резать глаза. Потянуло в сон, захотелось забраться в какой-нибудь темный тихий угол, свернуться там клубочком и если не уснуть сразу, то хотя бы полежать без движения и мыслей.

Однако Хильда все равно потащила меня туда, где кучковались ребята со спецкурса, собираясь найти мне пару для танца. К счастью, путь нам внезапно преградила маленькая фея, выпорхнувшая из толпы прямо перед нашими лицами. Я видела таких еще в первый день в Орте, замечала их и потом, но каждый раз забывала спросить, кто они и что тут делают.

— Сообщение для Татьяны Лариной, — пропищала фея и бросила мне что-то крошечное.

Маленькая точка тут же начала увеличиваться в размерах и на ладонь упала уже обычным листом из блокнота, сложенным в несколько раз. Так вот что это! Мессенджер местного розлива!

Ответа фея ждать не стала, стремительно унеслась прочь еще до того, как я успела развернуть лист и прочесть:

Подписано это короткое послание было всего одной буквой: «Н».

— Норман? Нот? — Хильда, конечно, засунула свой любопытный нос в текст записки. — Который из них? Признавайся, кому ты больше вскружила голову?

— Это Нот, — уверенно ответила я, заметив легкое разочарование в собственном тоне.

— Почему ты так уверена?

«Потому что кофе, — подумала я. — И потому что Норман дал понять, что мне стоит прислушаться к рекомендации ректора Реда».

— Почерк не похож на Нормана, — вслух сказала я. — Он недавно возвращал мне реферат с пометками.

— И что? Пойдешь пить кофе с преподом? — Хильда смотрела со смесью недоверия и возбуждения.

— Мы уже один раз его пили, помнишь? Все было очень мило. — О том, что Нот приглашал меня «посмотреть его дом», я Хильде не рассказала.

— Мне кажется, кофе в кафе посреди торгового центра и наедине в кабинете — очень разные вещи.

— Может быть, но я уверена, что с преподавателем это достаточно безопасно. Едва ли он, как Кролл, попытается меня к чему-то принудить.

К тому же сейчас подходил любой предлог уйти из ставшего душным и слишком шумным бального зала, а алкоголь в крови заставлял думать, что мне любое море по колено.

И, может быть, я немного — совсем чуть-чуть — надеялась, что, как и в прошлый раз, внезапно нагрянет Норман и уведет меня. Пусть он потом прочитает мне лекцию о морали и нравственности, но если мы хотя бы ненадолго окажемся наедине, этот вечер будет спасен.

— Да я и не переживаю, что он сделает что-то против твоего желания, — хмыкнула Хильда. — Я переживаю за твои желания.

— Не стоит, — легкомысленно отмахнулась я. — Не так уж сильно он мне нравится. Я просто хочу кофе.

— Ну, как знаешь.

Она чмокнула меня в щеку на прощание и поторопилась к нашим сокурсникам, а я пошла в противоположном направлении: к выходу из бального зала.

В учебных коридорах Орты было тихо и пусто, как никогда. На мгновение вспомнился тот кошмар, после которого я нашла Шары Аргора. Пришлось усилием воли прогонять неприятное воспоминание.

Я поднялась на этаж, на котором находился кабинет Нота, но успела сделать всего несколько шагов по коридору, когда услышала за спиной шум. Резко обернувшись, я нос к носу столкнулась с Мареком Кроллом.

— Ну, привет, строптивая красотка, — ухмыльнулся он. — Настало время нам пообщаться без постороннего вмешательства.

От его тона у меня внутри все свело от страха. Я хотела закричать, но голосовые связки словно парализовало. Да и услышит ли кто-нибудь? Возможно, Нот, если это действительно он написал ту записку. А не сам Марек, например.

Я дернулась и побежала вперед, к кабинету Нота, но попробуй побегай на высоких каблуках! Марек догнал меня в два счета, схватил за волосы и с силой швырнул в стену. Я больно ударилась о холодный камень плечом. Нога подвернулась, и я осела на пол.

— Не дергайся, дрянь! — велел он, а потом снова схватил за волосы и рывком заставил встать.

Я вскрикнула от боли и попыталась все-таки позвать на помощь, но Марек ловко зажал мне рот рукой и потащил к ближайшей двери. Большинство лекционных аудиторий не запиралось на ночь.

Впихнув внутрь, он швырнул меня на пол, быстро закрыл дверь. Падая, я ударилась коленом и содрала кожу с ладони, которую подставила, чтобы не разбить лицо. Меня трясло от страха и боли, слезы застилали глаза. Платье, еще недавно столь прекрасное и удобное, обернулось против хозяйки: ноги путались в юбке, я зацепила подол каблуком.

Попытка встать провалилась: Марек прижал меня к полу и перевернул на спину. Сквозь тонкую ткань я чувствовала могильный холод мрамора, а сынок канцлера, уверенный в том, что ему все сойдет с рук, тем временем навалился сверху, пытаясь одновременно раздвинуть мне ноги и задрать юбку. Я отбивалась в меру сил, но он был крупнее и гораздо сильнее.