Магистр дьявольского культа
Шрифт:
Насмешка мадам Юй внезапно оказалась пророческой. После постулатов «перевоспитания», объявленных на общем сборе в Ци Шане, юношей и впрямь стали кормить пустой похлебкой. Все съестные припасы, которыми обвешала их Цзян Янь Ли, быстро подошли к концу. К тому же, никто из учеников еще не владел инедией, потому всем приходилось довольно туго.
Само «перевоспитание» заключалось во вручении молодым людям «Лучших произведений Ордена Ци Шань Вэнь» - сборнике о славных подвигах бывших глав Ордена и его прославленных адептах, пестрящем их крылатыми изречениями. Каждый получил по экземпляру вместе с требованием вызубрить от корки до корки всю книгу и навсегда сохранить ее в памяти. Вэнь Чжао не проводил ни дня, не забравшись куда повыше и не разглагольствуя о том, о сем. Он требовал громко и в унисон приветствовать его одобрительными возгласами и принимать за образец каждое свое слово и действие. На ночные охоты Вэнь Чжао всегда брал с собой учеников и заставлял их идти вперед. Молодым людям приходилось расчищать ему путь, отвлекая на себя различных тварей и борясь с ними не на жизнь, а на смерть, а в последний момент являлся Вэнь Чжао и с легкостью добивал добычу, уже полумертвую усилиями других. Отсекши твари голову, он принимался направо и налево хвастать, что победил ее в одиночку. Если же находился кто-то, кто особенно ему не нравился, Вэнь Чжао выводил его из строя и прилюдно поносил, словно тот человек был хуже грязной свиньи и шелудивого пса.
В прошлом году на Совете Кланов, проходившем в Ордене Ци Шань Вэнь, Вэнь Чжао также принимал участие в состязании лучников, вступив в охотничьи угодья вместе с Вэй У Сянем и остальными. Он ни секунды не сомневался в своей победе, поскольку считал само собой разумеющимся, что прочие ученики должны уступить ему. Тогда Вэнь Чжао успел сделать три выстрела: первым попал в цель, вторым промазал, а третьим сбил пустого манекена. По правилам ему полагалось немедленно покинуть площадку, но, тем не менее, он и не подумал уйти, а остальные не осмелились противоречить ему. По результатам соревнования первые четыре места заняли Вэй У Сянь, Лань Си Чэнь, Цзинь Цзы Сюань и Лань Ван Цзи. Последний мог бы выступить и лучше, однако он досрочно вышел из состязания по собственному желанию. Вэнь Чжао испытал большое унижение, и с тех пор питал лютую ненависть ко всей четверке. На этот раз Лань Си Чэнь не смог появиться на сборах, поэтому Вэнь Чжао направил всю свою злость на оставшихся троих и ежедневно бранил их на глазах у всех, показывая свою власть.
Больше всех от его выходок страдал Цзинь Цзы Сюань. Он с малолетства привык быть любимчиком, нежно лелеемым и защищаемым от всех невзгод своими родителями, и еще никогда в жизни не подвергался подобным оскорблениям. Если бы не Вэнь Чжу Лю, представляющий серьезного противника, и не ученики Ордена Лань Лин Цзинь, сдерживающие его, Цзинь Цзы Сюань в первый же день рванул бы в атаку и с готовностью обратился бы в прах вместе с Вэнь Чжао. Лань Ван Цзи же, напротив, всегда оставался безучастным, словно разум его являл собой спокойствие стоячей воды, а душа уже освободилась от всех мирских сует. Вэй У Сянь, в свою очередь, за годы пребывания в Пристани Лотоса привык к несусветной брани от мадам Юй и тихонько хихикал каждый раз, когда его отпускали с помоста, и едва ли вообще обращал внимание на происходящее.
Однажды адепты Ордена Ци Шань Вэнь, как обычно, растолкали молодых людей на рассвете и, словно скот, погнали к месту следующей ночной охоты.
Оно называлось гора <i>Муси</i>.
Чем глубже ученики проникали в лес, тем гуще становилась листва над их головами, и тем длиннее растягивались тени под их ногами. Вскоре в воздухе раздавался лишь звук шагов да хруст веток, а редкие голоса птиц, зверей и насекомых в царящем безмолвии воспринимались неожиданно громко.
Через некоторое время они дошли до горного ручья, в чьем журчащем потоке лениво кувыркались листья клена. Веселый плеск воды и вид безмятежно плывущей листвы несколько разбавили атмосферу всеобщей подавленности. В передних рядах даже послышался легкий смех.
Вэй У Сянь и Цзян Чэн брели вместе с остальными, шушукаясь и на все лады проклиная псов из клана Вэнь. Вэй У Сянь случайно обернулся и увидел фигуру в белоснежном одеянии: Лань Ван Цзи находился неподалеку от него.
Из-за своего неспешного шага Лань Ван Цзи очутился в самом конце строя. Все эти дни Вэй У Сянь несколько раз порывался подойти к нему и завязать дружеский разговор о былых временах, но Лань Ван Цзи при виде него каждый раз отворачивался, да и Цзян Чэн бдительно предупреждал не творить глупости. Сейчас Вэй У Сянь оказался совсем рядом с Лань Ван Цзи и невольно задержал на нем своей взгляд. Внезапно он заметил, что, несмотря на то, что Лань Ван Цзи старался идти, как обычно, его правая нога гораздо менее плотно прилегала к земле, чем левая, словно он не мог толком опереться на нее.
Вэй У Сянь тут же замедлил ход, чтобы оказаться рядом с Лань Ван Цзи, и, поравнявшись с ним, спросил: «Что с твоей ногой?»
Глава 52. Храбрость. Часть вторая.
Лань Ван Цзи подчеркнуто учтиво взирал прямо перед собой: «Ничего».
Вэй У Сянь продолжил: «Но мы же с тобой приятели, разве нет? А ты по-прежнему такой холодный – и взглядом меня не удостоишь. С твоей ногой и вправду ничего серьезного?»
Лань Ван Цзи ответил: «Мы не приятели».
Вэй У Сянь развернулся и пошел спиной вперед, намереваясь вынудить Лань Ван Цзи посмотреть в его лицо: «Тебе ни к чему бравировать, если что-то и впрямь случилось. Твоя нога ранена или сломана? Когда это произошло?»
Он собрался добавить «хочешь, я понесу тебе на спине», но тут его нос внезапно защекотал благоуханный ветерок. Вэй У Сянь вновь развернулся и покосился в сторону аромата. Глаза его тут же загорелись.
Заметив, что Вэй У Сянь резко прекратил болтать, Лань Ван Цзи проследил за его взглядом и увидел около полудюжины девушек, шедших вместе. Та, что посередине, была одета в легкое облачение бледно-алого цвета с шифоновой накидкой, порхающей по воздуху. Со спины очертания ее фигуры казались весьма приятными.
Именно на эту фигуру и уставился Вэй У Сянь.
Одна из девушек засмеялась: «Мянь-Мянь, твой мешочек для ароматных трав и в самом деле чудесен: когда он со мной, комары совсем не досаждают мне. И запах стоит приятный, я бы даже сказала, бодрящий».
Голосок девушки, названной <i>Мянь-Мянь</i>, действительно звучал мелодично и мягко: «Внутри мешочка толченные лекарственные травы, поэтому он может пригодиться в разных случаях. У меня есть еще парочка. Кто-нибудь хочет один?»
Вэй У Сянь порочным ураганом подлетел к ней: «Мянь-Мянь, оставь его для меня».
Девушка опешила, не ожидав, что сзади нее внезапно прогремит голос незнакомца. Она обернулась, явив Вэй У Сяню свое прелестное лицо, слегка нахмурилась и спросила: «Ты кто такой? И почему тоже зовешь меня Мянь-Мянь?»
Вэй У Сянь ухмыльнулся: «Я слышал, что все зовут тебя Мянь-Мянь, поэтому подумал, что это твое имя. А разве нет?»
Лань Ван Цзи равнодушно наблюдал за развернувшейся перед ним картиной, а Цзян Чэн, поняв, что Вэй У Сянь вновь принялся за старое, страдальчески закатил глаза.
Щечки Мянь-Мянь вспыхнули: «Тебе нельзя так звать меня!»
Вэй У Сянь спросил: «Почему нельзя? Давай ты скажешь мне свое имя, а я больше не буду называть тебя Мянь-Мянь, идет?»
Мянь-Мянь ответила: «Думаешь, я должна сказать тебе свое имя, только потому, что ты его спросил? Между прочим, перед этим тебе следовало представиться самому!»
Вэй У Сянь согласился: «А мое имя совсем простое. Запоминай. Меня зовут Юань Дао».
Мянь-Мянь несколько раз пробормотала себе под нос «Юань Дао», но так и не смогла вспомнить ни одного молодого господина из ордена заклинателей, нареченного подобным образом. Меж тем, внешность юноши и его манера держаться подсказывали ей, что перед ней стоял явно не простой ученик. Мянь-Мянь продолжала озадаченно смотреть на уголки губ Вэй У Сяня, едва изогнутых в дразнящей ухмылке, не понимая, в чем дело.
Вдруг позади них послышался ледяной бубнеж Лань Ван Цзи: «Глупая игра слов».
Мянь-Мянь тут же сообразила, что Вэй У Сянь имел в виду строчку из стихотворения <i>«Бескрайность любит дальние края»</i> и подшучивал над ней. Она яростно топнула ногой: «Да кто тебя полюбит? Бесстыжий!»
Остальные девушки прыснули со смеху, наперебой защебетав: «О, Вэй У Сянь, ты и впрямь бесстыжий!»
«Впервые встречаю такого надоеду!»
«Я скажу тебе, ее зовут…»
Мянь-Мянь дернула ее за рукав и потащила всех прочь: «Пойдемте, пойдемте! Не говори ему мое имя».