Чтение онлайн

— Мы ничего не трогали, магистр, — тихо бормотал секретарь, — и обнаружили это… Как раз, когда вы оставили нам раненного короля и ушли в портал. Пробудь вы на минуту дольше, и были бы в курсе происходящего.

Мариус, не отвечая, перешагнул через обломок стены, вошел в комнату. Первое, что бросилось в глаза — неподвижное тело одной из сиделок. Серая ткань почернела, пропиталась кровью. И на пыльном полу натекла глянцево-блестящая лужа. Лица сиделки не было видно, она лежала на боку, спиной к Мариусу. Тварь попросту перекусила ее пополам.

Вторая сиделка замерла, скрючившись, подогнув ноги к животу. Мариус поморщился и отвернулся. Лицо этой он все же увидел. И такое выражение изумления и ужаса застыло на нем, что Мариус почти ощутил предсмертные страх и боль женщины. От этой боли хотелось выть и царапать стены, ломая ногти.

— Сюда, магистр, — позвал его секретарь.

Страж склонился над третьим телом, теперь уже мужским. Мариус сжал туфельку до боли в пальцах. Ему… очень было нужно, чтобы этот ублюдок выжил. Выжил — чтобы уже под пыткой рассказать обо всем, что здесь произошло.

Он… выцедит из него кровь по капле.

Заставит говорить.

Лучший ученик Магистра Надзора, Мариус Эльдор очень хорошо знал, как самого отпетого молчуна сделать разговорчивым.

— Еще дышит, — заверил секретарь, — крепкий.

Мариус шагнул к нему, окинул взглядом незнакомца. Тому досталось изрядно: глубокие раны на животе и груди. Колотые раны… Темная кровь сочится, стекает на пол. Вся одежда пропиталась.

"Ты мне все расскажешь" — с мстительной злобой подумал Мариус.

Быстро сунул туфельку за пояс, присел рядом с умирающим на корточки.

Довольно молодой. Светловолосый. Правда, сейчас волосы, словно пакля, пропитались кровью. Дышал он… едва-едва. Кровь пузырилась на губах и тонкой струйкой стекала по подбородку. Глаза подкачены.

— Ну, давай, дыши, — пробормотал Мариус.

Он с силой разжал перепачканные в липких сгустках пальцы, на миг прикрыл глаза, пытаясь понять, что ж делать с этим умирающим. Его били ножом, много раз. В живот, в грудь. Как так получилось? Почему не сопротивлялся? Или нападение было внезапным?

Мариус был плохим, удручающе плохим целителем. Построение исцеляющих магоструктур давалось ему тяжело и как будто бы неохотно. Но — резерв был настолько велик, что можно было просто позволить себе вливать в раненого свою магическую энергию, тут же восполняя ее потерю прямо извне.

Именно это Мариус и сделал. По плечам, по предплечьям рванулись огненные стрелы, обожгли пузырящимся кипятком пальцы и густым горячим желе потекли в холодеющее тело.

— Иди сюда, — подозвал он секретаря, — быстро позови кого-нибудь из целителей. Шейте его. Пока держу за руки. Шейте.

Дальше все происходило быстро.

Стражи срезали одежду, быстро обтерли тело раненого.

Через несколько минут подоспел целитель в серой робе.

Магия Мариуса не сращивала тканей, лишь выводя тело на нужный энергетический уровень. Потому, прежде чем шить, целитель умелыми движениями скальпеля расширил раны, добрался до распоротых внутренностей. Вымакивал аккуратно кровь. А дальше в дело пошли артефакты, "липучки", как их называли в Надзоре. Размазывая вязкую синюю слизь по разрезам, лекарь сращивал их края. Ну, и комментировал происходящее. Дыра в печени, разрез в желудке, кишки наструганы как колбаса…

Мариус все вливал и вливал силу, успевая черпать ее из свободных магических полей.

Человек, которого он держал за руки, продолжал дышать.

Потом целитель начал шить раны, стягивая кожу. Можно было бы, конечно, и "липучкой" воспользоваться, но она — ценная, а шелковые нити можно потом снаружи выдернуть.

И, наконец, отстранился, сделав последний стежок.

— Все, магистр.

— Хорошо.

Мариус внимательно наблюдал за лицом раненого. Судя по всему, опасность отступала, медленно и неохотно, как всегда отступает смерть. Но губы, еще недавно серо-землистые, чуть порозовели. И кисти рук уже не были страшного синюшного оттенка.

Мариус осторожно разжал руки, затем поднялся на ноги и скомандовал:

— В пыточную его. Привяжите к столу.

— Осмелюсь заметить, пациент еще очень слаб, — вставил словечко целитель, но Мариус лишь поморщился.

— Ничего, потерпит. У меня к нему очень много вопросов.

Пыточная располагалась в подвалах резиденции, и там было холодно. Так, что легкий пар вылетал изо рта при каждом выдохе. Лайтеры в кованых корзинах не давали тепла. Да и не нужно было; каждый, попавший сюда на допрос, должен был в полной мере прочувствовать собственную обреченность и полную беспомощность перед палачом.

Мариус, стоя над столом, поверх которого распластали бесчувственного пленника, холода почти не ощущал. Отстраненно наблюдал за тем, как руки мужчины, крепкие, перевитые мускулами, задирают за голову и крепят металлическими скобами, винтами прикручивая к кромке стола. То же проделали с ногами, предварительно стянув башмаки, кстати, из отличной кожи, мягкие, с легкими и гибкими подошвами.

— Штаны тоже убирайте, — сипло приказал Мариус, сминая пальцами кромку бархатной туфельки.

Не то, чтобы он был любителем посмотреть на голых мужчин, но ответы на свои вопросы собирался получить по полной. А наличие одежды всегда создает иллюзию защищенности, в то время как ее отсутствие всегда унижает, размалывает человека, словно жернова.

Стражи покосились на него, но приказ выполнили. А Мариусу было наплевать на то, что о нем подумают. Он подвинул к столу тележку с инструментами, положил туфельку на ее край и стал ждать, когда пленник очнется. Периодически прощупывая его магическим восприятием, Мариус понимал, что времени осталось недолго, потому принялся перебирать разложенные на ветоши инструменты. Спрятавшись за напускное равнодушие, душа рвалась на части.

Мариус очень надеялся, что магистр, которому удалось уцелеть и слиться с астралом, до поры до времени не убьет Алайну.

На все остальное — и всех остальных — ему было уже наплевать. На короля, на надзор, на Фаэра и Сантора вместе взятых. Да хоть бы и небо обрушилось на Эрифрею. Плевать. Лишь бы его птичка… Его ласковая, такая светлая птичка… Только бы она выжила.

Наконец пленник дернулся всем телом. Звякнуло железо. Мужчина застыл, видимо, соображая, что предпринять дальше, осознавая, что не может двинуть ни рукой, ни ногой. Затем он медленно приоткрыл глаза и посмотрел на Мариуса. В этот самый момент Мариус неспешно протирал кусочком ветоши особенно хитрое на вид приспособление, позволяющее счищать с жертвы кожу, примерно как счищают кожуру с картофеля.