Чтение онлайн

Алька, бочком, чтобы не терять из виду этот ход в живую тьму, двинулась к двери. Кто бы ни был там, за ней, это всяко лучше, чем нечто, шелестящее во мраке.

Она услышала, как что-то звучно клацнуло, и перед глазами возникла весьма убедительная картинка огромных и зубастых челюстей.

Пискнув, Алька в два шага добралась до камней, образующих нечто похожее на лестницу, упала, ушибла коленку, и почти на четвереньках добралась до заветной двери. Стукнула кулаком по осклизлым, в плесени, доскам. Обернулась на тоннель, вслушиваясь. Снова тишина — и там, и там. Неведомый обитатель пещеры, похоже, затаился, раздумывал, что делать с гостьей. Алька замолотила в дверь что есть сил, из глаз потекли злые слезы. Колено болело, и эта едкая, противная боль, сжирала все здравые мысли, заставляла тело трястись в ознобе.

— Эй, кто-нибудь. Откройте, — голос срывался, был хриплым, — откройте-е-е.

И осеклась, когда кто-то заслонил собой свет по ту сторону двери. Кто-то большой…

Она услышала скрежет убираемого засова и едва успела отшатнуться, как дверь резко открылась — в ее сторону, еще чуть-чуть — и столкнула бы вниз по камням…

Алька сглотнула, глядя на своего, выходит, похитителя.

Она, словно в кошмарном сне, отвратительно-липком, их которого не выдраться, рассматривала его снизу. С босых и грязных ступней. От крепких щиколоток и выше, к оборванному подолу серой рубахи, еще выше…

Казалось, она разучилась дышать.

Воздух мгновенно раскалился, забивая легкие горящими углями.

— Рон? — одними губами спросила Алька, глядя на своего брата.

А потом вдруг пришло понимание, что — нет. Уже не Рон.

Сквозь неподвижные, совершенно остекленевшие глаза принца Авельрона, на Альку взирала Тварь.

И… Алька чувствовала, всем своим существом чувствовала этот жуткий, плотоядный взгляд существа из иных, далеких миров.

Авельрона больше не было в этом теле.

— Рон, — все же позвала она, надеясь на чудо.

Голова принца странно дернулась. Он поднял руку — как будто с трудом, словно механическая кукла.

Алька уставилась на его палец, которым Рон ткнул ей в грудь.

— Заткнись… и сиди тихо, — звук шел из его горла со странным присвистом, от которого у Альки перед глазами снова запрыгали серые мошки.

— Кто… вы? — только и выдавила она.

Неподвижное, страшно исхудавшее лицо Рона вдруг исказилось такой гримасой ненависти, что Алька попятилась. Оскользнулась на камнях, едва не скатилась вниз, едва успев зацепиться за влажный выступ.

— Он… придет за тобой, — просвистела-пошипела тварь, занявшая тело Авельрона, — я позабочусь о том, чтоб ты не сдохла до этого.

И вдруг хихикнул. Также неестественно поднял руки и потер ладони. Каждое движение выглядело чуть медленнее — и в то же время рывками.

— Будет забавно… когда он придет… а я… буду готов…

Потом он оскалился на Альку, схватился за доску в дверном полотне и дернул на себя. Дверь захлопнулась, оставив Альку наедине с живой темнотой.

Она осталась одна. Сама не зная, зачем, протянула руку вперед и прикоснулась к двери. По обнаженному предплечью скользнул тающий в темноте свет, жалкий, призрачно-тонкий лучик. А потом как будто плотина обрушилась, окатив Альку с головы до ног совершенно ледяным отчаянием. И затрясло так, что пришлось присесть на камни, чтоб не оскользнуться и не скатиться вниз. Клацая зубами, она обхватила себя за плечи, стиснула изо всех сил. Наверное, даже синяки останутся, но ей нет дела до синяков. Думать… совершенно не получалось. Перед глазами — исхудалое, осунувшееся лицо, которое когда-то принадлежало ее брату. А теперь на нем печать чьей-то безумной ненависти.

Алька судорожно хватала ртом воздух и все не могла надышаться. Ей казалось, что железный ошейник стискивает шею, и поэтому каждый вдох дается с трудом, так, словно горло со всех сторон забито песком. В груди болело, тягуче-горячо, а руки сделались совершенно ледяными.

Она должна была думать.

О том, как отсюда выбраться. Или о том, кем могла быть эта тварь, занявшая тело Авельрона. Или о том, почему твари так важно, чтобы за Алькой пришел Мариус. Что-то связывало их, возможно, в прошлом, но она понятия не имела, что.

Думать… получалось плохо.

Но спазм, наконец, отпустил, Алька отдышалась и принялась осторожно спускаться вниз, в свое узилище. Сперва ноги, потом съехать чуть нижу по камням. Так даже лучше, меньше риск поскользнуться, упасть и что-нибудь себе сломать. Она сама не до конца понимала, зачем спускается. Но это… хотя бы подальше от твари, от ее ломано-дерганых движений, от стеклянных глаз. Уж лучше соседство того неведомого, что шуршало и вздыхало в темноте.

Когда спуск остался позади, Алька с облегчением выдохнула. Ее тихая истерика угасла сама собой, мысли немного прояснились. По крайней мере, вернулась способность рассуждать.

Тело казалось слабым, ватным, и хотелось просто сесть на пол, откинуться спиной на каменную стену и закрыть глаза.

Вместо этого она стиснула зубы и заставила себя переставлять ноги, мерить шагами расстояние от стенки до стенки. Получалось ровно пятнадцать нешироких шагов. И — такое впечатление, словно это место, куда ее бросила тварь, было всего лишь переходом в больший грот, откуда по-прежнему доносились тихие звуки. Шелест, скрежет, сопение.

"Шагай", — велела себе Алька.

Ей очень хотелось сесть, закрыть глаза и забыться. Но сесть — означало замерзнуть окончательно. А потом быстро заболеть и умереть. А она хотела жить и выбраться из этой вязкой тьмы.

"Если тварь ждет Мариуса, то надо перепутать ей все планы, — медленно размышляла Алька, — надо бежать отсюда. И сделать это до того, как я ослабну от голода и жажды".

Тут она остановилась и горько усмехнулась.

Бежать…

Хорошо сказано. Но куда? И как?

Дверь закрыта на засов. Да и страшно высунуть нос туда, где сидит это нечто, в теле Рона. А что с ним самим? Есть ли шанс вернуться? Или — все? Все-таки погиб прекрасный принц?

Алька тряхнула головой и сделала еще несколько шагов.

Ступни мерзли, и потому она старалась ходить то на цыпочках, то на пятках. Хорошо еще, что острых камней попадалось не много, а то бы уже все ноги изрезала…

Нет, сейчас не время думать об Авельроне.

Она должна — просто должна ускользнуть от чудовища до того, как сюда пожалует Мариус. Она не должна стать приманкой в ловушке… Не должна.

Алька поежилась. По ногам тянуло промозглым холодом, как будто по гроту гулял сквозняк. С трудом выдравшись из собственных печальных размылений, Алька еще раз посмотрела с залитый чернильной темнотой зев тоннеля. Сквозняком тянуло как раз оттуда — каждый раз, когда она проходила мимо. Это могло означать, что и тот, следующий грот — не тупик, и что можно пройти куда-то дальше…