Чтение онлайн

Маг что-то почувствовал, покрутил головой, заметил в дверях магистра и замер, уставившись на него. Россыпь веснушек проступила на побледневшем лице.

— Дерр Руэри Кэлкхаун, я не позволяла вам за мной ухаживать, и уж тем более, целовать, — строго выговаривала тому Хельвиг, магистру показалось, что она даже злилась, но старалась быть вежливой, — а потому будьте так любезны, принести извинения за недостойное поведение, забрать ваш подарок и покинуть Башню.

Тут она заметила, что маг смотрит не на неё, обернулась в сторону двери, посмотрела снова на мага и тихо проговорила:

— Дерр Кэлкхаун, вам сейчас лучше уйти.

Хельвиг обернулась к магистру и прибавила:

— Магистр, пожалуйста, пропустите дерра.

Он отпустил этого щенка, как она и просила, хотя ему очень хотелось отпустить его в окно, чтобы тот хотя бы ноги себе переломал. Но, кажется, она этого не желала. Он поднял её на руки, отнёс наверх и закрыл засов на двери. Она что-то говорила, но он её не слышал. Он смотрел на неё и видел чужие руки на её талии, чужие губы на её губах. Она не сопротивлялась, когда он её раздевал и опять что-то пыталась сказать ему. Он закрыл ей рот поцелуем и чужой привкус на её губах окончательно лишил его разума.

Даверан Хондар даз Уэствард задумчиво смотрел куда-то вдаль сквозь наложницу. Девушка не была красива какой-то особенной красотой, она не могла сравниться в искусстве любви с лучшими красавицами его гарема. Но стоило ей взять в руки эрху и случалось волшебство. Эрху пело в её руках. Плакало, звало, грозило, смеялось. И сама девушка сияла какой-то неземной красотой, пока звучала музыка. Но не сегодня. Сегодня девушка водила смычком между струнами, но то, что рассказывало эрху, вызывало разочарование и скуку.

Вчера он написал музыку. Музыка звенела серебряными колокольчиками, переливалась изящными переходами. Но она не трогала. Возможно, Даверан был слишком стар и утратил способность к ярким эмоциям. Возможно, музыке чего-то не доставало.

Повинуясь взмаху крупной, но изящной кисти руки с унизанными перстнями пальцами, девушка прекратила играть, поклонилась и удалилась.

Даверан взглянул в окно, пора было переодеться к ужину, а он так и не решил, кого из красавиц пригласить разделить с ним сегодня трапезу и постель. Он позвонил в золотой колокольчик, и перед ним появилась девушка в ожидании приказаний.

— Платье к ужину и причеши меня.

Девушка поклонилась и через некоторое время вернулась с вечерним нарядом. Она надела на него темно-красный шелковый халат, запахивающийся спереди, завязала концы медного цвета пояса. По спине и плечам, по длинным, широким от локтя рукавам, напоминающим крылья птицы, вились и мерцали темно-рыжими искрами узоры, изображающие дракона. Она распустила и собрала косами его длинные волосы цвета тёмного шоколада, сплела из них одну большую косу и сделала из неё пучок на затылке, а затем сколола его палочкой с янтарными каплями.

— Иди, — отпустил её дракон.

Ещё один день, как одна капля воды на другую, похожий на те, что предшествовали ему, клонился к вечеру. Даверан давно перестал их считать. Боги прокляли его и его племя. Но магия источника Уэстварда никак не желала иссякнуть, обрекая его на бессмысленное бесконечное угасание.

Пронзительный высокий крик раздался за окном и в залу влетела крупная птица. Кроваво-красное оперение отливало рыжим в свете закатного солнца. Оранжевый глаз горел злобой. Птица выгнула перья, замедляя полёт. Дракон поднял руку вверх, позволяя рукаву соскользнуть к локтю, а затем протянул её вперёд, на коже проступили багровые чешуйки с медным отливом. Птица спикировала на руку, растопырив крупные острые когти, переступила по ней мощными лапами в пышных штанах.

— Хон?

Птица повернула к нему голову, открыла хищный, загнутый вниз клюв и издала несколько пронзительных высоких звуков.

— Ты уверен?

Орёл опять пронзительно заклекотал.

— Позови Арийдана.

Орёл сорвался с руки и, издав ещё один резкий крик, вылетел в окно. Этот день не собирался оставаться безликим в их бесконечной череде. Но Даверан Хондар даз Уэствард не мог сказать, что его это радовало.

— Здравствуй, Даверан. Соскучился? — В трапезную вошёл высокий молодой мужчина с лёгкой, едва заметной улыбкой, в платье того же кроя, что и у Даверана. У него оно было белым, а узор, змеившийся по плечам и спине — серебристо-голубым. Внешне они походили один на другого, как могли быть похожи родные братья. Разве что, длинные волосы Арийдана, собранные в петлю на затылке и свободно спадающие на спину и плечи, были цвета свежевыпавшего снега, а глаза — светло-серыми.

— Ты опять запретил о себе доложить?

— Прости, терпеть не могу, как ты сидишь, ожидая меня с важным видом каменной статуи. Так и кажется, что ты тоже скоро в спячку впадёшь. И потом, моя матушка считала, что между друзьями не обязательно соблюдать все нормы этикета. Ты ведь мне друг?

— Я старше тебя, и это естественно, что мне не свойственны все эти твои порывы. И я тебе, конечно, друг, но этикет — это то, что отличает нас от дикарей и варваров.

— Боги, Даверан! На сколько там ты меня старше? На тридцать восемь лет, пять месяцев и четыре дня? Это же смешно. И если тебе так проще, считай меня варваром.

— И твоя причёска.

— Что с ней?

— Она неприлична.

— Она нравилась моей матушке, стало быть, неприличной она быть не может. Уверен, ты её потерпишь ещё две-три тысячи лет. Знаешь, я понимаю, почему ты меня позвал. Твои наложницы разбежались от твоего брюзжания и кроме меня больше никто не готов это выслушивать.

Даверан встал и прошёлся по зале.

— Не поэтому. Хон прилетел сегодня из Салатара. Он видел пожирателей.

Арийдан Хальд нахмурил брови:

— Завтра будет две тысячи лет и один год, как они последний раз появлялись в Хаддегарде.

— Благодарю, что напомнил.

— Он не мог ошибиться?

— Не думаю.

— Я проверю, как обстоят дела в Империи. И нужно разбудить остальных стражей.

— Я завтра хочу сам посмотреть, что происходит в Нижних Землях. Стражи быстро всё равно не проснутся. И отправлю Хона в Дишкерион.

— А что будем делать с Хаддой?

— А что с Хаддой? Хадда прямо под нами. Уж тут-то мы их не пропустим.

— Что будем делать, когда заметим? Это не наша земля.

— Боишься?

— Скажешь, что ты нет?

— Не скажу. Это теперь ничья земля.

— Я бы всё равно не хотел там появляться незваным.

— Как знаешь. Ужин?

— Не откажусь. Ты будешь звать своих красоток? Мне рыженькую, Эспер, и эту твою новенькую.

— Маржан?

— Да, её. Кстати, давно хотел спросить, а почему ты никогда не берёшь змей? В Дишкерионе их, должно быть, не менее половины населения.

— Терпеть не могу змей, и вообще, что за дикость, вступать в интимные отношения с другой расой?