Чтение онлайн

Плевал он на её угрозы и на её яд, а вместе с ней и на все её змеиное гнездо. Была бы она хоть вполовину настолько умной, насколько была храброй, поблагодарила бы богов за то, что её клыки вместе с её головой всё ещё были при ней: момент для провокации она выбрала просто идеальный, все те три дня он искал, на ком выместить злость, и на мгновение даже порадовался, что она так удачно подвернулась.

Но эта глупая змея отчего-то нравилась Хельвиг, лишить её ещё и змеи, единственной, с кем она не отказывалась общаться, было бы просто верхом жестокости. И какой-то милостью богов он сдержался, возможно, богам тоже нравилась глупая эсфа. Но ему нечего было ответить безрассудной змее. Потому что Амер Хант сам себя ненавидел за то, что делал с феей в её первую ночь, за то, что вообще лишил её выбора, кому эту самую ночь подарить. Почему она не сопротивлялась? Возможно, он бы опомнился. Он никогда до неё не позволял себе так грубо обращаться с женщинами и словно сошёл с ума, когда увидел её с этим… Каждый раз, отправляясь к ней, он собирался умолять её о прощении, но каждый раз, стоило ему её увидеть, как он видел не Хельвиг, а то, как её целует другой.

Он даже опустился до того, что запретил кшатриям выпускать её из Башни. Потому что боялся, что иначе её больше не увидит. Через три дня он немного пришёл в себя и отменил приказ, но она так больше никуда и не выходила. И ничем не интересовалась, кроме книг и своих трав.

Он приходил к ней каждую ночь, ласкал, шептал на ушко нежности, умолял простить, но она молчала. Хотя и не прогоняла его. Она делила с ним постель и отвечала на его страсть. Но не разговаривала. Как и сегодня.

— Прошу тебя, не молчи. Сколько ты ещё будешь меня наказывать? — Амер Хант заглядывал в её серые глаза, смотревшие куда-то сквозь него.

Хельвиг не знала, что на это ответить. Наказывать? Боги, да она даже злиться на него не могла. Ей было его жаль. Злилась она на себя. За то, что ждала его каждую ночь и за то, что мучила его своим молчанием. Но у неё не получалось не ждать — без него ей было тоскливо.

Молчала она потому, что она не знала, что ему сказать. Что она не хочет его видеть, чтобы он уходил? Но это было не так. Что любит его? Но и это бы было неправдой. Теперь она знала, каким он был, этот другой магистр. Тот, что убил леди Элайю и не мог ни узнать её, ни вспомнить её имени. Которому были безразличны её боль и её слёзы. Тот, что запер её в Башне.

Этот магистр был настоящим, но он и человека-то напоминал мало, потому, что не пытался им казаться. Ивлар была права. Того, кого она полюбила, попросту не существовало. Это было больно. Когда он уходил, она плакала и отказывалась в это верить. Могла ли она его упрекать за то, что он старался для неё быть тем, кого она в нём хотела видеть? Кажется, кроме себя, винить в этом было некого.

— Ивлар.

— Да, госпожа? — перестелив постель, эсфа собиралась потихоньку удалиться, не мешая госпоже завтракать.

— Что мне ему сказать?

Эсфа прошипела что-то невнятное, а потом прибавила:

— Приличные девочки таких слов не знают, а потому не говорят.

— Так не могу же я всё время молчать.

Ивлар уселась на подоконник и вздохнула, — я не знаю, госпожа. Это же вы его любите. Вам лучше знать.

— Ты считаешь, что я его люблю?

— Конечно, госпожа. Иначе вы уже давно бы его прогнали.

Хельвиг вздохнула. Любила ли она его? Наверное, нет, ведь полюбила она его маску. И она вовсе не стала страстно желать его, как он надеялся. Это вообще вряд ли было ей свойственно. Но его страсть была такой же, как и он сам. Она не оставляла ей выбора. Она заражала.

Каждый раз, стоило ему коснуться её, как она таяла в её пламени. Словно она не принадлежала самой себе, а принадлежала ему. Это было невозможно волшебно. Он был чутким, он был страстным, и она сходила с ума. Хотя бы ещё на одну ночь она могла поверить, что это был он, и он был с ней. До самого утра ей потом снились прекрасные сны о том, что он любит её и как она счастлива.

Но потом наступало утро. И она вспоминала, что Ивлар оказалась права, что он вовсе не был тем, кого она себе придумала и полюбила. Ей следовало с ним расстаться и перестать мучить и себя и его. Она знала, что это правильное решение, но никак не могла отказаться от своих сказочных снов.

Сегодня он пришёл, как обычно, но не стал её обнимать. Он уселся на пол у её ног и даже не смотрел на неё, он смотрел в окно, в чёрное небо без звёзд и как будто чего-то ждал.

И Хельвиг решилась.

Травница, она знала такие цветы, которые туманили сознание и дарили забвение. Она видела тех, кто их принимал и существовал в мире грёз, — эти люди вызывали брезгливую жалость. Он стал для неё таким дурманом и позволял хоть ненадолго забыться. Ей надо было прекратить прятаться от реальности и принять то, что есть. Тоска пройдёт, и она привыкнет к тому, что его нет рядом. Жила же она без него как-то раньше.

Она уже открыла рот, чтобы попросить его уйти и не приходить больше, но тут он обернулся, посмотрел на неё и спросил:

— Хочешь, я отвезу тебя к морю?

— Хочу.

Она растерянно смотрела на него. это что, это она сейчас сказала? Она ведь хотела с ним расстаться? Зачем она согласилась?

Хельвиг смотрела на море. Ей не хотелось идти плавать. Небо было облачным, но всё же, луна проглядывала сквозь тучи, и кое-где мерцали звёзды.

Он принёс ей подушечку, укрыл пледом, сел рядом и обнял её. Наверное, ей пора было перестать отрицать очевидное, и принять и такую реальность, — признать, что Ивлар и в этом права. Она его любит. Даже такого. Может, она сошла с ума? Она не понимала, как это было возможно. А ещё она не понимала, что ей теперь делать. Как найти из этого выход?

— Хельвиг. Скажи, что ты мне говорила тогда? — спросил он.

— Я говорила, что люблю тебя.

Амер Хант посмотрел на неспокойное море. Ему было тоскливо. Он хотел, чтобы она была счастлива, он готов был защищать её от всего мира и умереть за неё. Но получалось, что защищать её надо было от него.

— Хельвиг, любовь моя, я не стану просить меня простить. Потому что я сам себя простить не могу. Если ты не хочешь больше меня видеть, я это пойму и приму твоё решение. Хочешь, я отдам тебе этот дом и не стану тебя тревожить? Или, если тебе хотелось бы жить подальше, я куплю тебе другой, только скажи где?

— Нет, — покачала она головой.

Кажется, теперь она понимала, как любовь может превратиться в равнодушие. Или в ненависть. Она его любила, но от её любви отрезали кусочек, и это причиняло боль. Она задумалась, сколько кусочков ему надо отрезать и что ещё с ней сделать, чтобы ничего не осталось кроме равнодушия? Или ненависти и боли? Наверное, ей предстояло это узнать. Что ж… это всё же был какой-то выход.

— Ты не хочешь принимать от меня подарки?

— Я хочу тебя видеть. И я хочу жить в Башне.

— Но я знаю, что тебя это не делает счастливой. И не знаю, как это изменить.

Она почувствовала, как на глаза набежали слёзы.

— Я тоже не знаю. Я люблю тебя, это не сделает меня счастливой, но и я не знаю, как это изменить.

Амер Хант посмотрел на Хельвиг. Она его любит? Как его можно было любить?

Он задумался. Она не верит в то, что сможет быть с ним счастлива. Как раз это можно было понять. Конечно, он не мог исправить того, что уже произошло. Но попытаться сделать её счастливее он мог.