Чтение онлайн

Колдовская.

Я пропускаю его вопрос мимо ушей, вывожу на экран директорию с файлом тети Элейн и протягиваю планшет Люку.

— На.

Люк разминает пальцы и принимается за работу — копается в меню, о существовании которых я не подозревала.

— Кто-то уже пытался получить к нему доступ снаружи.

— К альманаху?

Меня это не удивляет. Я уверена, в общине есть немало тех, кто мечтает подглядеть, что у нас за секреты. В основном это советы, как поставить цель так, чтобы чары стали сильнее, но еще и рецепты нашей косметики, правда, без того особого ингредиента, который добавляет туда бабушка. Однако и без него они могут оказаться ценными для колдунов из семейств послабее.

— Да. И пытался подгрузить туда файлы.

— Ты знаешь, кто это?

— Сейчас проверю айпи-адрес и посмотрю — может, установлю, откуда он. Ага, вот.

Пальцы Люка на планшете замирают.

Я подхожу к нему сзади и наклоняюсь через его плечо. Он напрягается.

— Ты чего?!

— Личное пространство.

— Потерпи. Что ты нашел? — Правда, я все-таки отхожу на шаг назад.

— Филиал «Ньюгена» под Йорквиллем. Это частная территория, там бывают только Джастин и другие Трембли.

Я холодею.

— Выходит, это Джастин пытался послать нам те загадочные файлы?!

— Причем жутко по-дилетантски. Не знаю, что за муха его укусила, раз он пошел на такой риск. — Люк барабанит по планшету. — Это было одиннадцать лет назад или около того.

— Хорошо. С ним тогда ничего особенного не происходило?

Люк сдвигает брови.

— Он тогда открыл технологию геномод, но это, возможно, совпадение.

Его пальцы так и бегают по экрану, глаза сощурены.

Я подхожу как можно ближе, но личное пространство Люка стараюсь не нарушать.

— Ничего, — говорит он. — Можешь подходить. Я пошутил.

— Ты еще и шутить умеешь?!

— Бывает! — огрызается он. — Неважно! Смотри сюда.

Я тут же подбираюсь так близко, что прямо дышу ему в шею. Из-за его плеча я вижу несколько строчек — простых, черным по белому, через дефисы: наши гены. Ава Томас, Уильям Джеймс, Ама Томас…

Секвенированные ДНК всей нашей семьи.

— Не понимаю. Ему были нужны наши генетические данные?

Если Джастин сотрудничал с тетей Элейн, они и так должны были быть у него.

— Думаю, да. В базе «Ньюгена» их нет.

Люк знает не все, и он в этом не виноват. Он столько всего мне рассказал — но я не могу объяснить ему, откуда знаю, что Джастин и Элейн работали вместе, не выдав, что мы семья колдунов.

— А что за файлы он пытался нам послать?

Люк еще немного барабанит по экрану и мрачно смотрит в него.

— Ничего не понимаю.

— Что там?

— Это в точности те же самые файлы. И имена те же, и содержание. Зачем ему посылать вам файлы, если он знал, что они у вас уже есть? И зачем пытаться получать к ним доступ, если они у него и так были? — Люк трясет головой, потом открывает два файла с маминым именем и сканирует код. — Постой! Они не одинаковые! Почти все гены тождественны, но в файле Джастина есть несколько других…

— Каких именно?

— Дай проверю остальные. — Люк перебирает все пары файлов, открывает их, закрывает. — Эти изменения в коде… Гены подправлены так, чтобы обеспечивать предрасположенность к крайней жестокости.

Я так и отпрыгиваю от Люка.

— Наверное, если бы у нас в семье была подобная предрасположенность, я бы знала.

— Предрасположенность не обязательно проявляется.

— Я в курсе! Но этого не может быть. Данные, которые мы храним в альманахе, — это всегда оригиналы, не копии.

— А откуда у членов твоей семьи первоначально взялись данные о секвенировании их ДНК?

Я прикусываю губу. У нас в жизни не было денег на полное секвенирование. Делал его, скорее всего, Джастин, но у него не было доступа к альманаху. Значит, данные загрузила тетя Элейн.

— Посмотри на дату изменения. Метаданные геномов менять нельзя, так ведь?

— Нельзя, но Джастин мог изменить их, если хотел. Давай посмотрим. — У Люка уходит несколько секунд на то, чтобы сопоставить данные двух файлов, — и все совершенно очевидно. Первоначальные файлы из альманаха созданы на несколько месяцев раньше, а файлы Джастина — в тот же день, когда он пытался их подгрузить.

Правильно Люк говорит — по-дилетантски. Что бы ни двигало им в тот день, он был явно не в себе и не понимал, что надо вести себя осторожно.

Люк резко выдыхает и смотрит в экран.

— Проверим, правильно ли мы понимаем друг друга, — негромко говорю я. — В альманахе хранятся файлы с первоначальными данными секвенирования ДНК членов моей семьи. Одиннадцать лет назад Джастин попытался подгрузить на наш сервер точные копии этих файлов, но с данными, измененными так, чтобы указывать на нежелательную генетическую предрасположенность, если можно так выразиться. Я предполагаю, что он хотел получить доступ к альманаху, чтобы записать измененные поддельные файлы поверх первоначальных правильных. У него не получилось, а если бы получилось, сохранились бы только искаженные данные о ДНК взрослых членов моей семьи, которые говорили бы о том, что они потенциальные опасные преступники.

Люк кивает:

— Да. Так это выглядит. Я просто не понимаю, зачем все это Джастину.

Если бы у нас выявили предрасположенность, о которой говорит Люк, это бы нас погубило. Конечно, генетическая склонность не обязательно приводит к активным действиям, но это привлекло бы внимание службы защиты детей. Возможно, там отнеслись бы к нам по справедливости. Возможно, все обошлось бы. Но сколько бы людей ни встало на нашу защиту, в правительстве еще остались те, кто не в состоянии преодолеть предвзятое отношение к цвету нашей кожи и поэтому просто не в силах трезво нас оценить.

Нашу семью затаскали бы по проверкам, нам пришлось бы платить адвокатам, на которых у нас нет денег, нас, детей, могли вообще забрать навсегда. Дискриминация и так существует, сколько бы ее ни отрицали, а данные о генетической предрасположенности только усилили бы ее. Клиенты отказались бы с нами работать и покупать наш товар, приток денег прекратился бы, даже если бы нас не разорили юристы, — и тогда кредиторы забрали бы дом, месяца бы не прошло.

Вообще-то у нас никогда не было денег на полное секвенирование — а тем более на то, чтобы повторить анализ и доказать нашу невиновность. Если бы Джастину удалось переписать файлы, нам было бы нечем отбиться.

Тете Элейн нужно было защитить нас от него. Вполне правдоподобно. Но если Джастин просто не смог взломать альманах, вряд ли это остановило бы его — нет, он пошел бы гораздо дальше, раз уж был в таком отчаянии. Как Элейн удалось удержать Джастина, неизвестно. Точно так же неизвестно, как и то, почему мы, дети, забыли ее. Как и то, почему она умерла.

А главное, как правильно заметил Люк, неизвестно, зачем все это Джастину. Бессмыслица какая-то.

Глаза Люка мечутся по экрану, ищут новые наводки — возможно, ему не меньше моего хочется понять, почему его покровитель так поступил.