Чтение онлайн

–  А, так тебе и это не по вкусу? Отпечатки пальчиков?
– Джедсон вскочил и встал прямо перед ним почти вплотную к кругу.
– Ну хватит!
– рявкнул он.
– Отвечай и не ври! Для чего ты делал снимки?

Тот что-то пробормотал, но я не расслышал, а Джедсон только отмахнулся.

–  Не пори чушь, мы же не дети! Кто тебя послал?

Но тот от ужаса вообще замолчал.

–  Очень хорошо!
– Джедсон повернулся ко мне.
– У тебя не найдется воска или пластилина?

–  А замазка не подойдет?
– спросил я.

–  Самое оно!

Я сбегал на склад, где у меня хранились материалы для вставки стекол, и вернулся с пятифунтовой банкой замазки. Джедсон вскрыл ее, зачерпнул горсть, сел за стол, смочил замазку льняным маслом и стал разминать ее пока она не стала мягкой. Наш пленник следил за ним с видимым страхом.

–  Ну вот!
– объявил наконец Джедсон, шмякнул ком на промокательную бумагу и начал что-то лепить. Мало-помалу под его пальцами возникла куколка дюймов десять высотой. Ни на что и ни на кого в общем-то не похожая. Джедсон скульптор не ахти какой, однако он то и дело переводил взгляд с фигурки на человека в кругу и обратно, точно ваятель, лепящий с натуры глиняную модель будущей статуи. И я видел, как возрастает ужас, охвативший его натурщика.

–  Ну вот!
– объявил Джедсон, еще раз взглянув на своего подневольного натурщика.
– Безобразна, прямо как ты! Зачем ты снимал?

Тот не ответил, а только попятился в круге, скорчив еще более злобную рожу.

–  Отвечай!
– приказал Джедсон и крутанул ступню куколки, зажав ее между большим и указательным пальцами. Та же ступня нашего пленника дернулась и резко повернулась. Он рухнул на пол с громким воплем.

–  Ты собирался наложить чары, так?

В первый раз тот ответил членораздельно.

–  Нет, мистер, не я!

–  Не ты? Так-так. Значит, ты мальчик на посылках. А кто чародей?

–  Не знаю... О-ох! Господи!
– Он принялся растирать левую икру. (Джедсон всадил перо ручки куколке в ногу.) - Я не знаю. Правда не знаю! Не надо! Пожалуйста...

–  Может, и не знаешь, - с неохотой признал Джедсон.
– Но тебе известно, от кого ты получаешь приказы и кто еще состоит в вашей шайке. Давай выкладывай!

Тот раскачивался, пряча лицо в ладонях.

–  Я боюсь, мистер, - простонал он.
– Не заставляйте меня, ну пожалуйста!

Джедсон снова кольнул куколку ручкой, наш пленник подпрыгнул, задрожал, но на этот раз промолчал с угрюмой решимостью.

–  Ладно, - сказал Джедсон, - раз ты настаиваешь...
– Он затянулся сигаретой, а затем поднес тлеющий кончик к лицу куколки. Человек в круге попытался отдернуть голову, вскинул руки, чтобы защитить лицо, но тщетно. Я увидел, как краснеет кожа, как вздуваются пузыри. Мне стало плохо, и, хотя эта крыса у меня никакого сочувствия не вызывала, я собрался попросить Джедсона перестать, но в эту секунду он сам убрал сигарету от лица куклы.

– Ну, будешь говорить?
– спросил он, и тот кивнул, а по его обожженным щекам катились слезы.

Казалось, он вот-вот потеряет сознание.

–  Ну-ка, без глупостей!
– добавил Джедсон и кончиком пальца ударил куколку по лицу.

Я услышал звук пощечины, и голова нашего пленника дернулась как от удара, но это его словно подбодрило.

–  Ладно, Арчи, садись записывать. А ты, приятель, говори все, что знаешь. Со всеми подробностями. А если память начнет тебе изменять, подумай, понравится ли тебе, если я прижму сигарету к глазам куколки.

Ну, он начал говорить, вернее, выкладывать все. Он, казалось, совсем пал духом и даже как будто находил облегчение в словах, останавливаясь, только чтобы утереть глаза или высморкаться. А Джедсон помогал ему вопросами, когда он начинал путаться.

Кроме него самого, насколько ему было известно, в шайке состояло еще пятеро, и действовали они так, как мы и предполагали. Они рассчитывали взимать поборы со всех, кто в нашей части города был так или иначе связан с чародейством, - с чародеев и их клиентов одинаково. Никакой защиты они предложить не могли - только против собственных бесчинств. Кто его босс? Он сказал нам. Его босс - самый главный? Нет, но кто главный, ему неизвестно. И больше он ничего не может сказать, даже если мы сожжем его заживо. Да, его босс на кого-то работает, только он не знает на кого. А организация большая, в этом он уверен. Его выписали из одного города на Востоке, чтобы он помог наладить этот рэкет.

Сам он чародей? Да упаси Бог! А его босс? Нет. Он уверен, что нет. Всем таким распоряжался кто-то наверху. Больше он ничего не знает, можно ему уйти? Джедсон продолжал его расспрашивать, и он добавил кое-какие подробности, в большинстве незначительные, но я записал и их. В заключение он сказал, что к нам обоим вроде бы намечено применить особые меры, потому что мы успешно исправили последствия первого «урока».

Наконец Джедсон кончил его допрашивать и сказал:

–  Я тебя отпущу, но лучше уберись из города. Чтоб я тебя больше тут не видел! Но очень далеко не уезжай, ты можешь мне еще понадобиться. Видишь?
– Он поднял куколку и начал осторожно сжимать ее в поясе. Бедняга тут же захрипел, словно его затянули в смирительную рубашку, - Не забывай, я доберусь до тебя, едва захочу.
– Он раздвинул пальцы, и его жертва охнула, переводя дух.
– Твое альтер эго, то есть, по-твоему, куклу, я уберу в безопасное место под холодное железо. Когда я тебя позову, ты почувствуешь вот такую боль...
– Он ущипнул плечо куколки, и бедняга взвизгнул.
– Так сразу звони мне, где бы ты ни был.

Джедсон достал из нагрудного кармана перочинный ножик, рассек круг в трех местах, затер разрывы и скомандовал:

–  А теперь убирайся!

Я думал, тот сбежит, едва выйдя на свободу, но ошибся. Он нерешительно переступил черту и немного постоял, весь дрожа. Потом спотыкаясь побрел к двери. На пороге остановился и посмотрел на нас глазами, полными страха. И мольбы. Он как будто хотел что-то сказать, но передумал, повернулся и вышел за дверь.

Я посмотрел на Джедсона. Он взял мои записи и проглядел их.

–  Не знаю, - задумчиво пробормотал мой друг, - что лучше: прямо передать его признания в Бюро Береженого Бизнеса и пусть они сами разбираются с этим делом или продолжать действовать самостоятельно. Такой соблазн!

Но меня в ту минуту мучило другое.

–  Джо, - сказал я, - ну зачем ты его обжег?

–  А? Что?
– Он словно удивился и перестал почесывать подбородок.
– Я его не обжигал.

–  Не прячься за слова!
– сказал я с раздражением.
– Ты обжег его при помощи куклы... то есть при помощи чародейства.

–  Не обжигал я его, Арчи! Честное слово. Он сам себя обжег - и без всякого чародейства. Я тут ни при чем.

– Не понимаю!

–  Симпатические чары, Арчи, это вовсе не чары, а просто практическое сочетание нейропсихологии и коллоидной химии. Все это он сам с собой проделывал, потому что верит в черную магию. А я всего лишь верно определил его умственные способности.

Наш разговор прервал душераздирающий крик, раздавшийся где-то снаружи. Он оборвался на самой верхней ноте.

–  Что это?
– спросил я, судорожно сглатывая.