Чтение онлайн

– Как можешь ты!.. Ты не!.. – Оделия порываясь проклинать Севира и, одновременно, умолять его о снисхождении хотя бы к маленькому мальчику. – Вы не можете так поступить!!

– Диус ещё как может, – Севир опять шлёпнул рукой по перекладине дыбы. – С первого дня пленения он собирался кинуть сюда мальчика вместе с вами. Узнав об этом, даже самые бывалые истязатели ужаснулись. Признаться, выпади такая работа на мою долю в молодости, не уверен, что хватило бы духу исполнить приказ. А Диус видит в Леннарте не ребёнка, а мерзкого выродка искажателей, недостойного снисхождения. Однако, на ваше счастье, я придерживаюсь иного взгляда и отверг предложение командора. Мальчик невиновен, словно агнец, и нет нужды закалывать его. Так ведь? Обещаю сохранить Леннарту жизнь, здоровье и некоторую свободу. Но только если будете откровенно отвечать на вопросы. В противном случае дам волю Диусу.

Магистр пошёл к выходу, но прежде чем переступить порог, добавил:

– У вас есть время подумать. Скоро вернусь, чтобы продолжить разговор уже в благоразумном русле… Да, помимо Вокализа нас интересуют другие ячейки искажателей, о которых что-то знаете. Например, группа, возглавляемая Мавис – благородной особой, соблазнившейся запретной магией. Если сообщите про Мавис полезные сведенья, то вам зачтётся.

С того дня, как начались пытки, супруги впервые оказались наедине. Обычно рядом всегда дежурили истязатели или стражники. Но эта передышка не принесла облегчения. В нависшей тишине едкие мысли сдавливали разум.

– Оделия, если вздумаешь что-то говорить, имей в виду: нас оставили в покое не из милости, – предостерёг Арден. – Не чтобы позволить перевести дух. У этих стен есть уши. Помни об этом.

– Тогда пускай стены услышат: провались этот Кайл! – рявкнула Оделия. – Провались он за то, что припёрся к нам со Стражами на хвосте!

– Он тут ни при чём, – возразил Арден. – Стражи собирались пленить нас ещё до прихода Кайла. Иначе они бы не успели подготовиться к штурму.

– Уже знали, что мы игниры? Что мы Аруэрисы? Но откуда?

Не будь у скульптора руки скованны над головой, он бы пожал плечами.

– Значит, это целиком наша вина, – сказала Оделия дрогнувшим голосом. – О, если бы за ошибки расплачивались только мы, Арден. Но Леннарт!

– Оделия, пойми…

– Арден, я этого не вынесу, – танцовщица опустила голову, роняя на колени слёзы, смешанные с кровью. – Не вынесу, если Леннарт окажется здесь вместе с нами. Я… Прости, Арден. Я всё расскажу им… чтобы наш мальчик жил…

Она собиралась произнести что-то ещё, но плачь горьким комком сдавил горло.

Немалая часть души Ардена, – в которую глубоко пустила корни верность великому делу предков; в которой годами тайно, но ярко цвели мечты о победе над Стражами – побуждала призывать Оделию проявить стойкость, не верить угрозам врага, и помнить о старом долге, что связывает семью Аруэрисов. Но другая часть души, принадлежащая Леннарту, молила поддержать выбор жены даже ценой бесповоротного разрушения сокровенных мечтаний, к которым упорно шёл всю жизнь. И почти нет сил, чтобы подумать над тем, где искать выход из этого внутреннего противоречия. Какие там размышления, когда тело измучено огнём и железом, а разум шантажом и видом сокрушённой Оделии.

Арден зажмурился и всё же попытался собраться с мыслями. Раз уж Стражи предоставили паузу, нужно найти спасительное решение.

Когда скульптор вновь открыл глаз, то произнёс, тщательно подбирая слова:

– Не кори себя и не извиняйся, Оделия. С Леннартом всё будет хорошо. Мы… Я расскажу Стражам о Печатях.

Время, одиноко проводимое в комнатушке с кроватью и столиком, растянулось для Леннарта в нескончаемую череду дней. Если в родном доме мальчик был непоседой, за которым едва успевала следить няня, то здесь он подолгу сидел, глядя в стену. Уже почти не осталось слёз – все выплаканы в первые дни заключения. Да и какой прок лить слёзы, если другим они безразличны; если рядом нет мамы, которая немедленно обнимет и утешит; если нет няни, чью навязчивую опеку Леннарт так не любил, но сейчас был бы ей безмерно рад. Иногда к нему заглядывали незнакомые люди, донимая расспросами о родителях. Леннарт или не отвечал, замыкаясь в себе, или жалостливо просил отвести к маме и папе.

Но однажды мальчика посетил Севир. Усадив Леннарта за стол, магистр добродушно улыбнулся. Для маленького невольника эта улыбка была первой за прошедшие недели.

– Бедное дитя, как долго тебя продержали здесь, – сказал Севир, поглаживая Леннарта по голове. – Но ничего. Скоро уедешь отсюда.

Последние дни мальчик уже не спрашивал посетителей о маме и папе, привыкнув к чужому молчанию, безучастности или же расплывчатым ответам. Но этот дедушка едва зайдя в комнату проявлял такую благость, что у Леннарта вырвалось:

– Когда пустите к маме с папой?

– Буду с тобой откровенен, дитя, хотя услышать это тяжко, – вздохнул Севир. – Но лучше познать горькую правду, чем пребывать в неведении. Маменьку с папой увидишь нескоро. Уже не в этой жизни. Увы, твои родители творили злые дела, принеся много страданий добрым людям. А потому добрым людям ничего не оставалось, как наказать маму с папой. Их отправили в иной мир через повешение.

Леннарт не знал, что это такое за повешение, да и не сознавал реальность смерти так, как это дано детям постарше. Но мальчик угадал в словах дедушки нечто необратимое, навсегда разлучившее с родителями. Леннарт не заплакал, однако его душу словно затопило чёрное болото, в котором увязли надежды на возвращение к прежним беззаботным дням.

– Но не страдай от горя, дитя, – ласково и, в тоже время, твёрдо сказал Севир, положив ладонь на плечо Леннарта. – Возможно, на последнем издыхании родители успели раскаяться в злодеяниях. И если Дирижёр будет милостив к их грешным душам, а ты будешь непрестанно молить его об этом, то когда отправишься на небеса, встретишь там маменьку с папой.

Леннарт почти не слушал магистра, будучи оглушённый озарениями: больше не будет танцев с мамой! Вечерами мама больше не споёт о сказочной стране с большим деревом. Не вернуть маминых объятий. Больше не услышать уверенного голоса папы. Не побыть хоть ненадолго в его мастерской.

– Да не овладеет тобой уныние, – наставительно сказал Севир, слегка встряхнув мальчика за плечо. – Это страшный грех, лишающий сил. Жалею о твоей утрате и разделяю её. Ведь я сам рано лишился мамы, а уж батеньку вовсе никогда не видел. Понимаю тебя и не оставлю в одиночестве. Скоро у тебя, Леннарт, появится новая большая семья – духовная! Братья и наставники, что будут тебе как отцы. Леннарт, ты отъезжаешь в сиротский приют монастыря Старших Духов. Это твой новый дом до конца бренной жизни.

Нет прекраснее места, чем долина, где стоит монастырь. До чего захватывает дух от гор Врат Праведников! Видел когда-нибудь горы?.. Тебе понравится. Но это место интересно не только своим великолепием. Давным-давно в долине Врата Праведников язычники императрицы Нуминьи пытали верующих в Дирижёра. Дети Сантума мужественно снесли все издевательства и не отреклись от истинной веры. Тогда язычники закололи верующих на жертвенных алтарях мерзких божков. Братья монастыря Старших Духов особо чтят память этих великомучеников. И ты будешь вдохновляться их историей, находя в ней силы для преодоления невзгод и потерь… Мне пора. Ещё свидимся, если будет на то воля Дирижёра. В молитвах о благополучии не забуду упомянуть твоё имя.