Чтение онлайн

Саша Черный

Медей чинно покинул кабинет под слегка растерянным взглядом рыжеволосой пучеглазки. Оставаться наедине с лохматой надоедой не хотелось. Еще припашет его к другой работе. В отличие от отродья, он далеко не так гениален в сачковании и подхалимстве, чтобы избежать начальственных нападок.

Медей вышел за порог и моментально вздрогнул, будто попал в другой мир. Он вывалился в стылую каменную кишку, точно из машины под автостраду. Пустой коридор уходил вперед дорогой приключений и скрывался в полумраке. Где-то там, беспечным авантюристам стреляли в колени, а выживших назначали наставниками и отправляли в персональный котел — к злобным детям в Академию.

Он засвистел бессмертную классику, чтобы разогнать атмосферу готического романа постмодернизмом и другими ругательствами.

— Акулёнок я туруруру, акулёнок я туруруру, акулёнок туруруру. Я — малыш.

На фоне местных даже не акуленок или малыш, а гнилая колода, но под мотив попадает плохо. Лучше тогда орать хриплым голосом: «Все идет по плану». Так и дошел до своих покоев на втором этаже, через лестничный пролет с личными комнатами первых курсов и через другой — со вторыми. Учительская на первом, в закутке коридора между обеденным и малыми лекционными залами для первашей. Тертые калачи ошиваются в башнях для третьего курса, работают там по индивидуальным программам. Лекции им читают как приглашенные маги, так и местные.

Отродье не просил о лекции никто и никогда, а из башен гнали под разными предлогами.

«Вот ведь лох педальный, неужели я не заслуживаю лучшего тела? Лол, нет. Конечно, не заслуживаю. И смайлики черепа сюда для смеха».

Пока шел, архитектурой не впечатлялся. Тупа замок, только вместо гобеленов ковры из советского детства с рабочей рунической вязью, а живых картин — агитплакаты-гобелены типа: «не суй пальцы в портал кромешников» или, там, «труп украл свободный? Гнев познал народный!»

Иллюстратор новеллы очень любил эту хрень клепать и чтоб рожи перекошенные, как будто трусы натерли. Короче, кто играл в Хогвартс Легаси, тот в цирке не смеется, в смысле ничему не удивляется. Он вот не играл и все равно не удивляется. Коридоры как коридоры. Даже квартирный вопрос не испортил, бо пустующих аудиторий больше, чем добровольных узников местной сычевальни.

Он слегка запутался, несколько раз прошел мимо нужной двери, пока память отродья не толкнула к небольшой арке у самой лестницы. Там Медей приложил ладонь к массивной двери — дерево потеплело, он потянул на себя дверную ручку и оказался внутри.

«Да-а, личный кабинет тире спальня оборудован кучеряво, вопросов нет».

Не меньше двадцати квадратов чистой фэнтезятни. Есть кровать; стеллаж с магической ерундистикой из тех, что не портится по банкам, склянкам да амфорам; шкаф с кучей плащей общего для Академии фасона и вырвиглазной эмблемы не то лямбды, не то теста Роршаха; неожиданно волшебный горшок под кроватью.

Не тот, который: «горшочек не вари», нахрен надо такое варить. Ночной горшочек, для полуночных серунов и любителей арбуза перед сном. Очищается сам, как видно из памяти отродья и трех гравюр-инструкций на самом агрегате. А еще Медея ждал аналог холодильника с кучей приготовленной еды. Палец прошел сквозь блюда. Облом. Холодильник с иллюзорными голограммами кучи приготовленной еды.

Зачем? ЗАЧЕМ?! О. Вот, зачем.

А интересно придумано. Тыкаешь пальцем и садитесь жрать, пожалуйста. За небольшой стол с тремя неожиданно удобными креслами, похожими на детский стульчак. Контракт с местной столовкой — вещь посильнее Фауста Гете. Особенно, если ночью пожрать захочется. После горшка, ага. А вообще, ученики, вон, ножками хавать топают. Хотя и сами наставники иногда — ужин и завтрак обязателен для всех. Жаль, алкашки в комнате нет. Отродье не любило пить: вылезали слезы от собственной никчемности.

Медей прошелся по остальной комнате с видом туриста в отеле Абхазии: ясно, что обсчитали, но где? Пока все выглядело на удивление прилично и опрятно. Огромное окно с видом на сад, теплицы и черный вход в школу, чтобы палить студентов с запрещенкой. Приятно. Первый плюс идиотской реальности — панорама от пола до потолка. Второй — зуд угрюмого обывателя от скрытого в себе волшебства. Пошутил бы про «дружба это магия», но в прошлой жизни не завезли даже такой.

Последним писком моды в комнате оказался огромный магический верстак со слоем пыли, потому что местные уборщики место работы магов не трогают. Как и сам маг, ага. Чертово отродье.

— Ну, начнем, помолясь.

«Итак, что мы знаем о магических способностях скудоумка?»

Из новеллы — смех, грех да брезгливое недоумение. Медей умер очень плохо: пытался разжалобить самовлюбленного вторженца на глазах шокированных учеников, на нервах лажанул с элементарным щитом, проходят в начале первого курса, сдох от «повышенной червивости».

«Ладно, саму смерть можно переиграть. Кинусь в ближний бой, отчекрыжат башку и нормально. Только закинусь обезболом до этого».

Так. Думать о смерти плохо, пошел на хер, Платон. Успеется. Пока сосредоточимся на приятном. Ладонь окутала радужная пленка, как бензин на поверхности лужи. Сочи, это ты?

Самое главное заклинание мага. Ладно, самое главное — это огненный шар. Которого тут нет. Да и в задницу его! А здесь — второе самое главное заклинание мага — Вард. Нет, не тот вард, который ставят в онлайн играх, а нормальный, из раздела личной защиты. Вард, по сути, чистая магия, не заклинание, а заготовка под него.

Пленка растянулась между рук, повисла мысленным усилием на уровне груди. Слабенькая, зато универсальная защита. Спасет от криворуких всплесков, неприятных сглазов, удара кулаком неподготовленного человека. Чем сильнее урон, тем больше вытянет маны из пользователя. Само по себе неэффективное, но надо же с чего-то начинать?

Отродье пользовалось им отвратительно: он мог создать его только руками, хотя любой нормальный маг третьего круга (ранг трети выпускников из тех, что поталантливее. Самые лучшие получают и четвертый) создает Вард мысленным усилием где угодно. И не мысленным тоже. Инстинктивным, без вмешательства сознания.

Поэтому с ним так все носятся. Внезапно, на фу-фу, нормального мага не убить: пленка отразит урон, если он не перегрузит весь резерв колдуна. Что тоже возможно — читай литры горьких соплей, вылитых в книги почтенными старцами о неэффективности спелла. Целая школа защиты потом пляшет от модификаций Варда. Отродье использовало простой, верный и безыскусный Вард Регул, который сорвался от паники в момент смерти.

Что за бестолочь…

Так. Вопрос. Стоит ли ему сидеть и дрючить изначальный Вард до уровня выпускника? Слишком скучно — нафиг. Хотя побаловаться интересно.

Следующее из Великой Четверки — Алу. Пафос наше все, ну да ладно. Алу — это вся стихийная магия. Их там десятки разных, от стандарта, вроде земли и огня, до редких, используемых злодеусами злеями — стихия перехода, стихия взгляда, стихия солнца.

Медей обратился к воспоминаниям. Да, стихия у тела имелась, причем неплохая — металл. Собственно, поэтому тот украденный проект не разорвал его на клочки, а выродился в нечто любопытное.