Чтение онлайн

– Очевидно, они были норманнами, - сказала Виктория.

– Да, это очень древняя фамилия. Наверное, все ее представители обладали отменным здоровьем, ведь они ведут свой род с середины пятнадцатого века. Теперь их фамилия Демортон. Очень близко к оригиналу, просто несколько более благозвучно для английского уха.

– А почему они продают свою фамильную собственность?
– лениво поинтересовался Дамьен.

– Причина обычная - деньги. Вернее, их отсутствие. В этой семье было несколько бездельников - прожигателей жизни. Последний из них, Алберт, умудрился вконец промотать свое состояние уже к двадцати пяти годам, а затем, терзаемый раскаянием, наложил на себя руки, оставив своих домочадцев в нищете. Так что, если нам с Викторией там понравится, думаю, мы заключим выгодную сделку. Как ты считаешь, дорогая, тебе подойдет роль хозяйки Вулфтона?

– Вулфтон... Как красиво!
– воодушевленно заговорила Виктория. Помнишь, Элен, три года назад мы с тобой сопровождали Дамьена в Сент-Агнес? Это на самом севере Корнуолла. Там так красиво... Дикая, нетронутая природа. Кажется, там есть уголки, где не ступала нога человека. А какой ужасный ветер нас там встретил! Он гнул огромные вековые деревья почти до земли и поднимал гигантские волны.

Рафаэль улыбнулся наивному энтузиазму жены:

– Значит, тебе эти места нравятся. Что ж, я рад.

– Я отлично помню нашу поездку, - сухо заметила Элен.
– Тебе было всего шестнадцать, я думала, ты давно позабыла о том ужасном урагане. Нас тогда едва не сдуло с утеса.

– В те годы, - вмешался Дамьен, - Виктория была скорее горной козочкой, чем юной леди.

– Как долго вы будете отсутствовать?
– поинтересовалась Элен.

– Думаю, мы не будем торопиться, - ответил Рафаэль.
– Я так давно не видел родного Корнуолла... Хочется спокойно насладиться воспоминаниями. Завтра мы переночуем в Труро, потом, очевидно, проведем ночь в Сент-Агнесе и затем вернемся.

Виктория с интересом взглянула на мужа, стараясь угадать, что у него на уме, но благоразумно не раскрыла рта.

– Хорошо, что вы не задержитесь дольше, - задумчиво проговорила Элен, - надо же готовиться к балу, а это большая работа.

– Мы будем вашими рабами, - улыбнулся Рафаэль и повернулся к брату:

– В Труро еще осталась старая гостиница?

– Разумеется. Причем старина Фуг вовсе не бедствует. Он, как и прежде, снабжает постояльцев самым лучшим контрабандным французским бренди. А его жена и сейчас готовит изумительный рыбный пирог.
– Дамьен ехидно ухмыльнулся.
– Ах, прости, я забыл, ты же не любишь рыбный пирог.

– И я не люблю, - с чувством заявила Виктория, - мне всегда жаль бедных сардинок, они так жалобно смотрят из-под корочки.

– Моя нелюбовь к рыбному пирогу, - объяснил Рафаэль жене, - вызвана вполне конкретным случаем. Мы были еще маленькими, и однажды мой любимый брат предложил мне разделить с ним кусок его пирога. К сожалению, стоило мне откусить кусочек, сардинка зашевелилась на моей вилке и даже, кажется, подмигнула. Я хотел убить Дамьена, но был остановлен нашим учителем, мистером Макферсоном, и тут же наказан. После этого я старался пореже заглядывать в грустные рыбьи глаза.

Все рассмеялись.

– Эта собственность, о которой ты говорил, кажется, включает в себя оловянные рудники?
– спросил Дамьен, когда за столом снова воцарилось молчание.

– Да. Но там необходимо все привести в порядок. Придется вложить немалые деньги. Большинство насосов требует замены, а машинные отделения просто разваливаются. Рудокопы находятся в бедственном положении. Они боятся заходить в шахты.

"Это будет стоить кучу денег, - с грустью подумала Виктория, - причем наверняка моих денег. Интересно, с чего он вдруг так увлекается этими шахтами? Возможно, все же решил окончательно осесть на земле и распрощаться с мечтами о море и "Морской ведьме"?

Позже вечером, оставшись наедине с мужем, Виктория долго и настойчиво приставала к нему с вопросами, но безуспешно.

– Я и так сказал слишком много.

– Я просто хочу знать, насколько глубоко ты увяз в этом деле! горячилась Виктория.
– Это же опасно.

– Мне абсолютно ничего не грозит, я устал тебе это повторять. Лучше иди сюда, я помогу расстегнуть платье.

Виктория повернулась к нему спиной и в ту же секунду почувствовала прикосновение мягких теплых губ. Его поцелуи были легкими, нежными.., и такими желанными.

Рафаэль обнял жену и страстно зашептал:

– Я соскучился и очень тебя хочу. И не могу больше терпеть. Ты ведь тоже хочешь меня, правда?

Виктория в тот момент была готова согласиться с чем угодно. Она чувствовала, как его руки медленно двигаются по ее телу вверх, и вот он уже накрыл ладонями ее упругие груди и принялся ощупывать их, сжимать, поглаживать. Она даже застонала от желания.

– Ты хочешь испытать наслаждение, Виктория? выдохнул он.

В это время его рука начала не спеша опускаться к нежной глади живота и трепетной плоти между ногами. Даже сквозь одежду Рафаэль ощутил ее тепло. Неожиданно она непроизвольно начала ритмично двигаться навстречу его руке, чем привела мужа в полный восторг.

Виктория изнывала от желания, но к нему примешивалась изрядная доля разочарования. Так приятно стоять, тесно прижавшись к мужу, в то время как его рука... Но она пока не может позволить ничего больше.

– Нет, не надо.
– Она с трудом заставила себя отстраниться.

– Но почему? Ты же хочешь этого?

– Нет, я не могу. Еще нельзя. Она не могла видеть его зверской улыбки, но почувствовала, что ласкавшие ее руки стали требовательнее.

– Дай мне побыть еще месяц в роли твоего мужа, - заявил он, - и ты позабудешь все свои глупые представления о том, что должна или не должна хотеть, любить и позволять настоящая леди. Тогда, Виктория, я буду дарить тебе наслаждение там и тогда, когда мы оба этого захотим. Договорились?

– Не знаю. Лучше бы ты так не говорил. Это...

– Это правда, моя дорогая. А теперь давай заберемся в наше гнездышко, задернем полог и предадимся.., мечтам.

***

Среди виноградных гроздьев, украшавших каминный фриз, одна маленькая деревянная панель бесшумно отодвигалась. В открывшееся отверстие можно было видеть все, что творится в комнате. Ему просто необходимо было увидеть ее обнаженной в объятиях Рафаэля. Это желание изводило его, не давало покоя, превратилось в навязчивую идею. Закрыв глаза, он представил себе ее, стонущую, мечущуюся и изгибающуюся в умелых руках его брата-близнеца. Картина была настолько реальной, что он судорожно со всхлипом вздохнул и почувствовал ноющую боль и тяжесть внизу живота. Он немного помедлил, чтобы расслабиться, и тихо двинулся по узкому холодному коридору дальше. Проскользнув незамеченным в небольшую темную комнатку, являющуюся целью его путешествия, он облегченно вздохнул. Сейчас все свершится. Он увидит ее...

– Боже всемогущий! Милорд! Что вы здесь делаете? Я и подумать не мог, что здесь кто-то есть.

Резко обернувшись, Дамьен увидел белого как полотно Лиггера, схватившегося за сердце.

Сообразив, что старик-управляющий до смерти напуган, Дамьен ощутил нечто отдаленно напоминающее угрызения совести.

– Я как раз собирался идти к себе, Лиггер. Отправляйся и ты в постель. Я сам проверю все окна и двери.

– Да, милорд.., спасибо, милорд, - пробормотал Лиггер и с великой радостью покинул проклятую комнату, которая, он мог поклясться, пятью минутами раньше была пуста.