Чтение онлайн

Цыпленок засуетился, подыскивая нужные слайды. Необычайно умный и прозорливый человек все же Шар! Это он тогда, у Брайана, задал Цыпе этот вопрос: что будет с магами, с меритской общиной, если она замкнется в себе? Спрашивал потому, что хотел завлечь Цыпу к себе, загрузить его работой. Удивительное сочетание полезности и практической значимости! Я горжусь своим знакомством с тобой, Шар.

— …учитывая вышеизложенное, — заканчивает Цыпленок представление своих очередных кривых, — можно предположить, что последствия полной изоляции для меритцев будут просто катастрофическими. Их община немногочисленна — менее десяти тысяч человек — и она просто не в состоянии предоставить своим магам достойное поле деятельности.

Хорошо сказано. Аудитория зашевелилась, тронутая неожиданным оборотом мыслей. К трибуне пробрался Павлин.

— Уважаемые коллеги, — начал он, — я полагаю, вы удосужились ознакомиться с Меморандумом Радована? Нет? Это основополагающий документ, содержащий обоснование принципов политики Содружества в отношении новой меритской общины и их так называемых магов. Если наш уважаемый лектор не будет возражать, я на несколько минут займу его место и поясню ряд спорных моментов…

Никогда, ни на миг нельзя расслабляться, учил меня Рок, иначе любая победа обернется обидным поражением. Я уже почивал на лаврах и не сразу заметил, как из дальнего угла зала глянула зловещая антенна-дуло инфразвукового ружья, и прозвучал выстрел. «Прозвучал», впрочем, неточно будет сказать. Никто ничего не услышал. Просто через весь зал пронесся энергетический сгусток и поразил Цыпленка. Павлину тоже малость досталось, и он упал с перекошенным ртом.

Паника. Все повскакивали со своих мест. Эпы засветились защитными полями. «Простаки, это Простаки» понеслось по залу. Да какие же это Простаки!? Разве можно представить Рока, замышляющего что-либо недоброе против Шара или меня? Или против наших протеже вроде Цыпленка?

Павлин так и остался лежать без видимых признаков жизни. Он уже прошел курс психогенной тренировки, обязательный для всех членов Галактического Совета, и защищен от любого психотропного воздействия. Что-либо внушить чужеродное, превратить в зомби его нельзя. Полежит некоторое время и придет в себя. А вот что будет с нашим Цыпленком?

И тут я стал свидетелем, возможно, самого удивительного события за всю свою жизнь. Цыпа встал и, конфузливо улыбаясь, принялся отряхиваться. Да, нипочем ему тайное серое сверхоружие. Молодец, Цыпа!

А еще я подумал, что не совсем подходит ему это пренебрежительное прозвище — Цыпленок. Нет, не подходит. Есть в нем внутренняя сила (как и где, интересно, он ее приобрел?). Обладает он своеобразными умениями и определенным шармом. Скорее всего, отлипнет от него это неудачное прозвище, Цыпленок, и будут его даже в Зоне называть по имени. Говорят, были в далеком прошлом подобные случаи. Он достоин такой чести.

Стайка легких оранжевых столиков рассыпалась меж колонн. Пороник ринулся напролом.

— Вы опоздали почти на час, дорогой мой. В чем дело?

— Видите ли…

— Что я должен увидеть? Как вы с большим трудом отделываетесь от своего неразлучного эпа?

— Извините, я не рассчитал время.

— Ваши извинения никому не нужны. В нашем деле не допустимы даже малейшие огрехи. Опоздание на заранее условленную встречу — большая оплошность. Мало того, что я рискую попасть, мягко говоря, в неудобную ситуацию. В данный момент мое личное присутствие крайне желательно по крайней мере в двух различных местах, и лишь высшая необходимость встречи с вами вынудила меня торчать здесь. Садитесь, не привлекайте внимания. Переведите дыхание, привольно развалитесь в кресле, не стесняйтесь. Представьте себе, что пришли сюда просто отдохнуть. Максимально расслабьтесь.

— Да уж какое расслабление.

— И, тем не менее, случайным наблюдателям должно казаться, что вы отдыхаете. Я понимаю, что вам сейчас не до этого, но ничего не попишешь — иначе нельзя. Ваш коктейль.

Пороник отхлебнул успевший нагреться напиток. Ну и гадость.

— Осуществление деловой встречи в общественном месте выдвигает повышенные требования к поведению участников. Вам придется многому научиться.

— Надеюсь, что впредь обстоятельства, вынудившие меня пойти на сей подвиг, не повторятся.

— Сомневаюсь. Ну, да ладно. Вы по-прежнему настаиваете на личном ознакомлении с планом предстоящей операции?

— Да. Я хочу убедиться, что вы все предусмотрели. В этом деле нам нельзя потерпеть неудачу. Пришлось убеждать слишком многих членов Совета, чтобы получить необходимую санкцию. Мери…

— Не надо конкретики. Говорите неопределенно: объекты воздействия.

— Да-да, я понимаю, простите. Так вот, э… объекта… э… воздействия, как это ни прискорбно, откровенно боятся. А прикрываются не только и не столько человеколюбием и гуманистическими идеалами, как всегда, а в первую очередь — муками совести. Как будто бы не прошло триста лет с того… недоразумения. Согласитесь, весьма удобная позиция, чтобы снять с себя ответственность.

— Да, трудно вам было находить убедительные аргументы.

— Вот это-то обстоятельство и заставляло меня проявлять дополнительное упорство. Если боишься — обязательно проиграешь. Это аксиома военного искусства, не так ли? Крайне необходимо, чтобы в Содружестве не закрепилось подобное отношение к потенциальной угрозе от… наших объектов.

— Значит, политическая директива подписана?

— Да, от лица Совета издан соответствующий документ. Я назначен ответственным наблюдателем.

— И первым делом выразили недоверие нам, профессионалам, требуя детального доклада о предстоящей операции?

— Скорее, речь идет о посильной помощи с моей стороны. Если б я вам не доверял, я нашел бы других исполнителей. Главный вопрос — как решена проблема… э… легендирования операции, дабы отмести от нас подозрения. Вся ответственность должна быть возложена на наших идеологических противников. Общественность и сам… э… объект должны быть уверены, что официальные власти здесь ни при чем.

— Вот, прочтите.

Пороник нерешительно поднес к глазам белую трубочку, протянутую ему. Как калейдоскоп, подумал он, вглядываясь, и тут же уловил быстро промелькнувшие слова «…три одновременных дезориентирующих воздействия должны обеспечить успех…». Хотел вернуться назад, но считанные слова будто растворились.

— Текст разового прочтения, — услышал он. — Будьте внимательны.

Откинувшись в кресле, Пороник прильнул к монокуляру.

— Хорошо, — сказал он, закончив чтение. — Впечатляет. Простаки, конечно, будут все опровергать, но кто им поверит после…

— Я бы просил не обсуждать детали вслух.

— Извините, опять забылся.

Только сейчас Пороник осмелился внимательно вглядеться в сидевшего перед ним человека. Удивительно блеклое лицо. Серый невзрачный костюм. Короткий ежик коричневато-серых волос. Маленькие глазки неопределенного цвета. Восковая бледность щек. До этого они встречались в помещениях, и Пороник предполагал, что искусственный свет скрадывал некоторые важные детали его собеседника. Предположение оказалось ложным.

— Мы давно не виделись. Вы очень постарели, дорогой мой Рональд Гр…

— Не надо имен. Постарел, вы говорите? Ничего удивительного. Вы тоже выглядите далеко не блестяще. Когда ваш вылет?

— Сегодня ночью. Да разве это вылет! Вступила в эксплуатацию система нуль-туннелей. С двумя чисто символическими пересадками из Зоны можно добраться почти до самой моей конторы на Раде. Так что я потеряю на дорогу всего несколько часов, что благо, ибо времени у меня нет.

— Да, времени уже не остается. Мне очень жаль, что ваш конкурент получил столь мощную поддержку. Возможность такого союза мы не учли.