Чтение онлайн

— А где он сам?

— Не знаю. Исчез куда-то. Вероятно, нуль-транспортировался на свой звездолет. Пока ты был в беспамятстве — я также вначале составлял тебе компанию — он добился аудиенции у начальника Канцелярии и всучил ему верительные грамоты. Лучший способ пресечь нежелательные эксцессы против меритской делегации, да и против тебя. Мы с ним поговорили немного, но… В общем, я торопился на пресс-конференцию, а он — выполнить одно обещание. Тебя, кстати, касающееся.

— Какое обещание?

— Скоро узнаешь. Мне он обещал продолжить наш разговор сразу же, как я освобожусь. Пойдем? Сил у тебя достаточно?

— Не знаю. Меня беспокоит не столько головокружение, сколько какой-то туман перед глазами.

— Так и должно было быть. Не обращай внимания, все пройдет. Давай, я тебя буду придерживать. Э, а не так-то просто мне это сделать. У меня работает только одна рука, а надо нести еще этот дурацкий акон.

— Я могу его взять. Надеюсь, он не слишком тяжел.

Поддерживая друг друга, они вышли из Дворца Содружества. Офицер при выходе, заметив значок на груди Вэра, молодцевато отдал честь.

— И все же я ничего не понимаю, — сказал Вэр. — Для чего нагорожено столько несуразицы? Зачем предпринято какое-то нападение на нас? К чему явно бессмысленные попытки умолчать результаты нашей инспекции меритцев?

— Насчет смысла — это ты зря. В этом здании и вблизи него ничего не делается просто так. Те, кто стоит за всеми этими непонятными на первый взгляд действиями, добился многих из своих поставленных целей. Первая и самая важная проблема — новая расстановка политических сил в Содружестве. По давней традиции, все коалиции и группировки формируются до момента торжественного открытия Генассамблеи. Многим очень хотелось, чтобы в ходе этого процесса как можно меньше говорилось о Мерите. Слишком непредсказуем и грозен открытый нами фактор их магов. Ответа на вопрос, кто они такие, не знает пока никто. Я начинаю подозревать, что сами маги не понимают своей истинной сущности.

— Ну, это ты чересчур.

— Возможно. Давай-ка, присядем здесь. Подождем. Я схожу, принесу чего-нибудь прохладительного.

Разноцветные столики летнего кафе с укрепленными на них зонтиками для защиты от палящего солнца были в беспорядке расставлены меж колонн. Рюон, поколдовав у раздаточных автоматов, вернулся неудовлетворенным.

— Ужасный выбор. И холодильник, видимо, вышел из строя. Вот, попробуй этот тоник. Ничего лучшего я не смог получить.

Вэр лишь слабо махнул рукой. Зачем вообще обращать внимание на подобные мелочи?

— Так вот, — продолжил Рюон, — о Мерите действительно молчали до самого последнего времени. А сейчас даны взаимные обязательства и прочее и прочее. Кому захочется рушить свое заботливо свитое гнездышко?

— Но почему было предпринято покушение на Марка? Мало им старых ран от Меритской войны? Решили убить меритского посла?

— До вручения верительных грамот формально он не был послом. Так, одним из представителей их общины. Да и убивать его никто не собирался. Как я понимаю, задача состояла в том, чтобы напугать его, продемонстрировать свою мощь. А заодно понять, на что он действительно годится, что за силу из себя представляет. И надо же, какой облом!

— У тебя испортился лексикон. Раньше твой язык был более литературным.

— Ничего удивительного. Есть старая пословица: с волками жить — по-волчьи выть.

— Ты уж, пожалуйста, не распускайся. Я привык к тебе такому, каким ты был на Элефантиде.

— Хорошо, постараюсь. Я думаю, были еще веские причины нападения на Марка. Одни боятся, что меритцы обретут в Совете нового созыва чрезмерное влияние. Другие — и таких больше — опасаются, что Содружеству будет выставлен непосильный счет за Меритскую войну. Все эти страхи, однако, беспочвенны. Меритцы не желают вмешиваться в здешние политические игры, не оставляют даже своего Посланника. Полагают, что для отстаивания их интересов достаточно открыть консульство. С тобой во главе.

— Боюсь, что они слишком высокого мнения о моей персоне.

— Не скромничай. А что касается их требований по возмещению ущерба от Меритской войны — это вопрос более сложный. По словам Марка, они будут настаивать на возвращении им Яшара, спутника Мериты. До сих пор это небесное тело не используется в хозяйственных нуждах и, как следствие, необитаемо. Вопрос о возвращении им самой их родной планеты — Мериты — они пока почему-то ставить не желают. Однако свое право на свободное посещение всей ее поверхности они считают само собой разумеющимся. Естественно, каперады вряд ли будут этому рады. К тому ж у них сейчас какая-то эпидемия… Словом, в данной области в настоящее время уйма нерешенных проблем. Я как раз хотел поговорить на эту тему с Марком, более обстоятельно выяснить их позицию.

— Постой-ка. Ничего не понимаю. Если не утвержден наш отчет, значит до сих пор не обозначен и статус меритской общины. Формально не определено, может ли она являться рядовым или ассоциированным членом Галактического Содружества, а то и вообще чем-то третьим.

— Новая меритская община завтра же будет принята в Содружество, на чем и настаивает Марк. Никто из здравомыслящих политиков не проголосует за предоставление ей статуса только ассоциированного члена, поскольку тогда меритцы получат право устанавливать, никак не согласуя с нами, свою цену на все те технологии, которые мы переняли у них. Да нам вовек не расплатится с ними! А если зарегистрировать их как иную, нечеловеческую расу разумных — так возникают вообще немыслимые трудности. Кто, например, из действующих политиков согласится взять на себя ответственность за сегодняшний инцидент? Это перед другим человеком можно расползтись в извинениях и покаяниях. Во взаимоотношениях с иными разумными подобные действия не допустимы.

— Так, а зачем тогда вообще посылали нашу группу? К каким бы выводам мы ни пришли, меритцы, по-твоему, все равно были бы приняты в Содружество.

— Когда мы вылетали, события еще не приняли необратимый характер. Содружество загнало себя в мышеловку после того, как начало внедрять меритскую технологию нуль-транспортировки. Однако и сейчас я считаю, что мы не зря поработали. Мы убедились, что их этика не отличается от общечеловеческой. Поняли, что это дружественный нам народ.

— Гораздо более дружественный, чем обитатели этого здания, — горько констатировал Вэр, показав на Дворец Содружества.

— Кроме того, сейчас я могу гордиться хорошим знакомством с первым в истории консулом Мериты. Только вот не знаю пока, какую пользу удастся из этого извлечь.

Рюон замолчал, обдумывая что-то свое.

— Вполне вероятно, Вэр, что в ближайшее время я вновь стану свободным художником. С Нарайном мне, видимо, не по пути. Он почувствовал вкус всеобщего внимания, запах избранности. Большинство принимаемых им в последние дни решений продиктованы не стремлением принести реальную пользу обществу, а желанием укрепиться на политическом Олимпе. Самое для меня обидное в том, что многие мои читатели чуть ли не молятся на него. Вот, передам ему его посланнические побрякушки, — Рюон кивнул в сторону акона, — и пойду опять своей дорогой… Может быть. С Марком я все же обязательно переговорю. Кстати, ты читал мой опус о принципах политики Содружества в отношении меритцев? Нет? Давай-ка, я расскажу. Тебе, как консулу, это должно быть интересно.

Рюон отпил глоток из своего стакана и поморщился.

— Первое и самое главное: ни о какой-такой изоляции меритцев не может быть и речи. У людей бывает, что близкие родственники не переносят друг друга, горят лютой ненавистью. А деваться-то все равно некуда, отношения поддерживают. То же и с человеческими общинами на различных, пусть даже удаленных друг от друга планетах — не могут они не замечать себе подобных, они обречены контактировать между собой. Я, кстати, развиваю теорию, согласно которой все, имеющие разум, подобный человеческому, рано или поздно должны составить единую цивилизацию. Но это так, к слову. Вернемся к меритцам…