Чтение онлайн

— Добрый день. Я хочу попробовать…всё.

Хозяйка кондитерской добродушно хихикнула:

— Госпожа, позвольте вам предложить на пробу несколько десертов, а вы потом определитесь с выбором. Присаживайтесь.

Она указала рукой на столик, сервированный для чаепития. Он стоял в стороне от витрин в нише у окна, с тем расчетом, чтобы не мешать другим клиентам.

— Господин Риадан, вы же не откажетесь от дегустации? В вашем плотном расписании найдется лишних десять минут, чтобы составить мне компанию?

Детектив хмыкнул:

— Думаю, да.

Ну еще бы. В кондитерской такие ароматы витают, что любой соблазнится. Мы уселись за стол, и буквально через минуту хозяйка заведения поставила перед нами огромное блюдо с различными десертами и разлила по чашкам чай. Я откусила одно пирожное и издала стон наслаждения. И только поймав на себе удивленный и смеющийся взгляд детектива, осознала, что веду себя несколько странно. Я покраснела и попыталась оправдаться:

— Вкусно же…

— Госпожа Сандини, а чем вы занимались в своем мире? — вопрос прозвучал неожиданно.

— Если вы о моем происхождении, то я вовсе не аристократка, поэтому веду себя так, как умею. В моем мире демонстрировать восхищение кулинарными шедеврами не является преступлением.

— И все же? — детектив тоже попробовал пирожное, но выражать восторг не спешил.

— Ну, как вам сказать. В будущем я собиралась стать учителем истории, вот и получала для этого необходимые знания.

— А ваши родители? Они чем занимаются?

— Мой отец был лекарем. В нашем мире лекари называются по-другому, но суть та же. А мама преподавала детям чистописание и чтение.

— Почему вы говорите о родителях в прошедшем времени? — тон собеседника заметно изменился. В нем уже не было небрежности и веселости. Я вздохнула, при чем вздох вышел тяжелым и печальным, но зато искренним.

— Мои родители погибли, когда мне было одиннадцать лет. Несчастный случай.

— Я сожалею, госпожа Сандини.

— Детектив, вы можете хотя бы без свидетелей не называть меня этим дурацким именем? Меня зовут Ольга. Если вам неловко называть меня по имени, называйте по фамилии — госпожа Рождественская. Хотя какая я госпожа.

— Хорошо, Ольга. Раз уж вы не госпожа, то буду называть вас по имени. Так значит, вас воспитывали родственники?

— Вовсе нет. Меня отдали в приют. Детский дом по-нашему. Родственники посчитали, что там мне будет лучше.

— Почему? — в голосе детектива слышался искренний интерес и, наверное, это послужило толчком. Слова из меня полились как из рога изобилия. Я рассказала ему все. И о своих родственниках, и о том, как жила в детском доме. И как благодаря Никиткиной ямке попала в Междумирье. На задворках сознания была мысль, что я слишком мало знаю детектива, чтобы изливать ему душу. Господин Риадан, наверняка, торопился и я не вовремя устроила душевный стриптиз. Но гораздо сильнее было ощущение, что мне просто необходимо выговориться. Вывалить на кого-то груз пережитого. Может это слишком эгоистично, но почему-то мне казалось, что господин Риадан достаточно крепкий мужчина и выдержит откровения восемнадцатилетней иномирянки.

Когда я замолчала, он протянул руку и сжал мою ладонь. Всего лишь мгновение, невинное рукопожатие, но мне стало чуточку легче.

— Я заболтала вас, господин Риадан. Вас, наверняка, ждут дела.

Я сделала заказ владелице кондитерской и назвала адрес, по которому его следовало доставить. Оставшийся путь до особняка в экипаже царило молчание. И лишь у самых ворот, когда я собиралась выйти из экипажа, детектив проговорил:

— Я уверен, что ваши злоключения вот-вот закончатся, Ольга. Просто будьте осмотрительнее и не болтайте лишнего.

Я кивнула, дав понять, что услышала его слова и поспешила к дому.

В холле я наткнулась на Адвальдо, который, как мне показалось, был не в духе. Он устремил на меня взгляд, который не предвещал ничего хорошего. Но я была так измотана душевными откровениями, что хотела лишь одного — остаться одной. Ну или в компании Василия.

– Адвальдо, если ты не против, я хочу отдохнуть.

— Я против, — прозвучало неожиданно резко. Я даже замерла на подходе к лестнице и обернулась.

Я успела заметить потемневшие от сдерживаемой злости глаза Адвальдо. Но буквально сразу же черты лица мужчины смягчились, глаза вернули свой привычный цвет. От такой смены «декораций» я растерялась: может, мне просто почудилось?

— Адвальдо, что происходит?

— Ольга… Давай присядем.

Молодой Сандини подошёл ко мне и взял под локоть. Вежливо, я бы даже сказала бережно, если бы не твердая хватка. Из такой не вырвешься. Мы с ним прошли в кабинет, где уж точно прислуга не сможет подслушать наш разговор. Всё это мне сильно не нравилось. А уж хозяйские манеры Адвальдо в особняке, который вообще-то принадлежит теперь мне, вообще возмутили.

Уже в кабинете я все-таки высвободила руку и уселась в кресло Тирайо. Надеюсь, намек понятен — здесь я хозяйка. Адвальдо нисколько не смущаясь, уселся в кресло для посетителей и, опершись руками о стол, спросил:

— Ты вообще осознаешь, насколько безрассуден твой поступок?

— Ты о моем визите вежливости к господину Риадан?

— Почему ты отправилась одна? Тебе сейчас вообще лучше сидеть в особняке и не высовываться, а ты будто специально ищешь неприятности!

— Адвальдо, во-первых, все обвинения с меня сняты, а во-вторых, почему ты разговариваешь со мной, будто я малый ребенок? Можно обойтись без нотаций и нравоучений? Просто побеседовать, как равный с равным мы можем?

Он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла с тяжелым вздохом:

— Ты не знаешь город, никого в Даронге не знаешь, и отправилась без сопровождения! Хоть бы Уфину взяла! Она бы в случае чего, сообщила бы кому нужно!

— Меня проводил господин Риадан. Но твои слова наталкивают на мысль, что я чего-то не знаю. Если с меня сняты все обвинения, чего мне бояться?

— Всего! Ты иномирянка, которая не знает абсолютно этот мир. Произойти может все, что угодно! А ты разъезжаешь по городу, не позаботившись о сопровождении.

— Хорошо, Адвальдо. Я в следующий раз обязательно попрошу меня сопровождать Домиана. Или найму огромных телохранителей. Теперь я могу отдохнуть?

— Нет, не можешь. В свете последних событий я просто обязан предложить тебе заключить договор о семейном покровительстве.

— Чего?

Адвальдо поморщился от моего вопроса и даже его губы искривились.

— Так как ты носишь имя моего дяди, а значит и мое имя, я как единственный мужчина рода Сандини предлагаю тебе свое покровительство и защиту. Это официальная процедура, после которой все твои проблемы и затруднения буду решать я. Если бы после смерти Тирайо мы сразу заключили этот договор, то люди комитета не посмели бы явиться сюда и уж тем более тебе не пришлось бы сидеть в камере со всяким сбродом. Понимаешь?