Магия нуля
Шрифт:
Представим кто-то не нарочно
Уронит что-то на тебя.
Ты полежишь вот здесь немножко,
А мы потом вернем тебя.
— Я…Черт…Я…Я СЕЙЧАС ПРАВИЛЬНО ПОНЯЛ, ТЫ, МОЙ НАПАРНИК, ХОЧЕШЬ УБИТЬ МЕНЯ. ТЫ СОВСЕМ ОПОЛОУМЕЛ?! Я В ГРОБУ ВИДАЛ ТВОЮ ВЕРУ, Я ТЕБЯ СЕЙЧАС НА МЕСТЕ РАЗДАВЛЮ, ПАДАЛЬ НЕДОНОШЕННАЯ, …
Дальше пошли совершенно новые для Брома ругательства, которые вам совершенно не следует слышать. Он взглянул на своего верующего наставника, тот с легким испугом громогласно смеялся.
Лишь мгновение сдавленного воздуха и плохого предчувствие обогнали вспышку.
Это был взрыв. От здания остались камни, а от магов растрепанная одежда и кровавые ошметки. Бессмертный Бром стоял посреди всего этого хаоса и никак не мог найти причину происходящего.
— АХАХАХА! АХАХАХА! Пух, АХАХАХА!
В нескольких десятков метров от одинокого выжившего доносились дикие насмешки.
— Бум, хаха, мы, наконец, нашли вашу «крайне секретную базу», не думал, что получится так удачно снести всех разом. Ого, так ты выжил, это… это так весело. Знаешь, может ты поймешь меня, будучи моралистом, никогда не почувствуешь настоящей радости! Радость, она бывает только от убийства. Животная ярость, удовольствие от победы, единственная вещь, которую можно называть настоящим счастьем! Ахаха!
Дьявол двинулся в его сторону.
— АХАХАХА! Я пытаюсь поговорить, а ты приближаешься. Знаешь, закидывая в порыве страсти руки и яростно смеясь… Хихихы. Я… Мне хочется все рассказать. Я неуязвим, понимаешь, я… Ахаха. Я вижу будущее, следующие 5 секунд, все твои попытки будут тщетны, я предугадаю все.
Бром продолжал приближаться.
— А что будешь делать ты? Хм… Коснешься пальцем и все? Ты коснешься меня и будешь стоять, как вкопанный, как будто мир застынет на месте, погоди…
Он упал замертво.
. .
Наш герой не рассуждал о гуманности планируемого, пока приближался к нему. Вряд ли его разум обуял гнев, он просто знал, что так надо сделать.
Он не спеша переминал по кровавой пыли, разглядывая бетонные обломки. В его взгляд даже не попал рассуждающий подрывник. Злодей выглядел, как обычный парень, возможно, он был студентом или даже школьником. Русые волосы, карие глаза, неброская одежда — ничего необычного кроме бешеного взгляда. В его сузившихся зрачках плясало безумие и проглядывалось отчаяние. Глаза, повидавшие горе и радость, пролившие литры слез, глуповато тырились в багровеющее небо. Руки, что недавно изливали счастьем своими бессмысленными подергиваниями, нелепо распластались по земле. Да. Чтобы не сулила справедливость, а смерть — это ужасно.
Единственным логическим решением для Брома осталось воскрешение товарищей. По сути, он просто касался одного куска мяса и ждал, пока человек «склеится». Зрелище было отвратительное для рядового обитателя, но для нашего героя это было далеко не в новинку, что было неудивительно
— АААА! …О…Я жив. Вторая смерть за день — это определенно рекорд. Ну как, Байрон, увидел Бога.
— Тебе надо было всего лишь умереть, чтобы ты перестал говорить стихами? Я бы уже давно это сделал.
Маги начали очередную перепалку. Молчаливый Бром приблизился к трупу подрывника, и он совсем не заметил… Что ничего, что могло вызвать взрыв у него не было.
. .
Не ручаюсь за вашу недальновидность, но вы, наверняка, так и не догадались, кто же рассказчик этой истории. Я бы попытался сохранить тайну, но это вряд ли приведет к чему-то хорошему. Мое имя Джордж Гордон Байрон. Не трудно догадаться, что я являюсь участником всех описанных событий.
Если бы вы относились к моему рассказу не, как к старческому бреду, для вас бы не составило труда додуматься, что моя история звучит, скорее, как детская сказка, чем реальная история. Безопасность, в первую очередь, — это отсутствие риска. Парадоксально сильные маги не выгодны ни одной из сторон, а устраивать баталии между группами опасных магов — не лучший вариант обезопасить граждан. Собственно, и назначение Лиги и штабов совсем иное, чем я вам представил это ранее. В этом постановочном противостоянии вычисляются и ликвидируются маги высокого уровня силы. Об этом знают единицы, я, как вы поняли, один из них. Бром, я — мы особенно опасные маги, но я охотник, а он жертва. Александр Черный, тот самый подрывник, в этой иерархии был такой же жертвой. Он не соврал со своей силой, но он мог, в теории, видеть будущее, которое он увидит в будущем, а это… Опасно. Я, то есть Байрон, в данный момент ищет способы убийства Брома и извлекает из его способности максимальную выгоду для своей черной деятельности. Моя задача — убить его.
Глава 2
Не смотря на крах штаба, его состав вел себя довольно спокойно. Наемные рабочие передвигали на навороченных кранах блоки нового бетона, складывая очередную коробку. Теперь Бром понял, почему штаб выглядел настолько пусто, видимо, он не раз подвергался разрушению.
Пока Данте и Байрон разбирались с обустройством нового здания, Агния, прихватив с собой нашего героя, собирала грибы и ягоды в близлежащем лесу. Бром с диким удивлением крался меж деревьев, боясь прикоснуться к шершавым сосновым стволам. Звери, кишащие там и тут, разбегались в сторону от него, чувствуя беду на уровне инстинкта. Несколькими днями ранее как раз шел дождь, так что по всему лесу то и дело раздавались возгласы: «Ох ты, какой красавчик!»
Выйдя из леса с полной корзиной белых грибов, они наткнулись на ручеек, мирно текущий меж густых кустов и вековых деревьев.
— Запыхалась что-то я, дай-ка присяду, что ль.
Агния уселась на поваленный ствол, усеянный трутовиками, Бром же разлегся на камне у противоположного берега.
Она заговорила, тихо, почти шепотом. Ее слова разносились вместе с журчанием ручейка, перекликаясь с возгласами неумолкающей природы.
— Живехоньки батька с мамкой то у тебя, а?
— Нет.
— Жалко. А бабка с дедом?
— …
— Не хорошо усе это. Всякому человек нужен своей кровушки, а то как на свете без семьи?
— …
— Поищи их хоть. Не наречешься. Знамо, сидишь, бывало, думы всякие грешные в голову лезут: что тетя, что мамка — все одно, а любишь токо мамку. А от чего? Дети ладно, кровинушка родимая, а другие на что? Зря я с тобой о таких вещах разговариваю, токо на рану соль сыплю. Да.… А знаешь, Бром, ты ж меня не спросил о магии. Дай хоть скажу, раз делать нечего. Родилась тысячу лет назад девка противная, а с даром — усе, что накопилось в ее дурной голове за годы, дочке в наследство, а как, черт его знает. И вот эти знания тыщи лет до меня перлись и наперлись. Я от того порой странно и говорю, что уж тут — сердцем тянет, слов много знаю.
Вода перестала хаотично колебаться и понеслась привычным темпом, сопровождаясь тишиной. Минута молчания перетекла в новую, пока слезы не запрыгали на морщинистых щеках Агнии.
— Бром, почуял ты верно, что что-то с ну не так с нами, что-то да не так. Кто для нас эту чепуху выдумал, не Боже, точно не он. Ему-то мы чего плохого сделали, да кому мы сделали то его с тобой? Уж силу нет терпеть.
— …
— Доча была у меня, милая, сущий ангел, а может это лишь мне так казалось. На руках моих, на молоке моем выросла. По хате поможет, поговорим — порадуемся, поссоримся — поплачем, все складно и дружно. Да что ж я, держать ее что ль буду? Монстр я какой, что ль? Решила я на нее эту силу не вешать, пускай, думаю, в счастье поживет. Пустила ее на волю, из-под крыла, так сказать. А поезд с рельс сошел…
Воздух будто засох от последних слов, а вода стала лишь водой, холодной и мокрой. Агния взглянула в эту прозрачную безжизненную гладь и зарылась лицом в коленях.
— За что оно нам, Бром?
Он не знал, не знал: узнает ли. Женщина на противоположном берегу, хранила в себе тысячелетние знания и не знала. Никто не знал.
— Пойдем. Засиделись мы что-то, уморила я тебя.
Агния молча встала и пошла в глубь замолчавшего леса. Через час они уже приближались к выходу из соснового бора. Петляя меж полян, Бром заметил одинокую липу, благосклонно склоняющую свои зеленеющие ветви. У ее крон стоял камень с какой-то надписью. Бром мог прочитать ее, но он лишь безразлично повернулся и пошел дальше.