Чтение онлайн

Там было написано Рая Барто.

Вечером грибники добрались до штаба, сопровождаемые той же неудобной тишиной. На удивление Брома все было уже построено. Агния попрощался с коллегами и отправилась домой, а Бром лег в новую, ничем не отличающуюся от прошлой спальню. Свет погас в магическом городке, и штаб окунулся в темноту. В непроходимой черноте, окутавшей мир, раздавался больной, ублюдский, сумасшедший смех. Он был чуть хрипловат, чуть сиповат и невероятно зол, бешен, мерзок, подл. Эхо тошнотворными волнами отскакивали от ледяных бетонных стен. Смеялся Бром…

. .

Очередной день близился к вечеру. Говард с Агнией выполняли какое-то срочное поручение, пока Байрон с Бромом сидели в подземной библиотеке. По недавнему взрыву не трудно было догадаться причину такого расположения. После усердных рабочих дней (или как выразился он сам: «После мук и страшной боли, я хочу скорей на волю») Данте взял отпуск, отправившись в какой-то невероятно далекий храм на 3 дня.

Возвращаясь к библиотеке, хотелось хоть слегка затронуть это помещение. Она представляла собой огромный свод всевозможных произведений: от Библии до «Сборника матерных слов», в который в перерывах то и дело заглядывал Байрон, представляя, как он будет их использовать при разговоре со своим набожным напарником. Не учитывая этот факт, хромой учитель Брома, действительно был полностью занят чтением. Перелистывая уже десятую по счету книгу, он с раздражением захлопывал ее и, прихрамывая, шел за новой. Возможно, именно из-за Байрона бесчисленное количество полок практически не покрылись пылью.

Бром как всегда тупо пялился в стену. Прямо перед ним лежала волнующая его книга, но он не решался ее открыть, да и ее название он разбирал около часа, чего стоило ожидать от его чтения?

Отвлекаясь от своих изысканий, связанных с большим количеством книг, томящихся на пыльных полках, Байрон нервно поглядывал в сторону своего несообразительного друга.

— Ты что-то хотел прочитать?

— Нет.

— Да… А что это за книга перед тобой?

— Ма… Гия… Для… Продвинутых.

— Ужас, так что, тебя в ней что-то интересует?

— Продвинутых. Магия. Измена?

— Можно ли изменить магию?

— Да.

— 5 слов в лексиконе вместо 2, Бром, ты, как я посмотрю, эволюционируешь. Кхм, неважно. Если я правильно понял, ты в чтении не блещешь, что ж — могу помочь. Основа продвинутой магии заключается в довольно примитивной вещи — лазейке. То есть почти большинство магии имеет лазейку. Опишу, как это появилось.

Древний маг Гомер, живший несколько тысяч лет назад, занимался поиском ответов по магическим вопросам. Он мог перемещаться в любое место, которое он видел, соответственно он не мог подниматься вверх или передвигаться в темноте на большие расстояния. Как-то раз, обыскивая древнее захоронение, Гомер со своим учеником наткнулись на останки еще более древнего мага. Ученик хотел забрать оторвавшуюся руку мертвеца с собой, но, прикоснувшись к ней, превратился в золото и замер навеки.

Как ни странно, из этого трагического происшествия Гомер вывел два новых магических понятия

Во-первых, части тела проецировали способность хозяина, воспроизводя ее беспрерывно.

Во-вторых, путем ухищрений, можно было усовершенствовать свою магию.

Гомер после долгих приготовлений вытащил свой глаз. Вставив его в трубу, наделенную большим количеством линз, он создал что-то наподобие ракеты, способной с огромной скоростью в любое время суток двигаться в любом направлении.

Так и была открыта лазейка — усовершенствование способности путем каких-то воздействий на ее условия и возможности. Анализ и воображение — главные факторы, сопутствующие нахождению лазейку. Хотя ее и тяжело обнаружить, еще труднее воплотить ее в жизнь, некоторые маги тратят на это годы, а другие так и умирают, не достигнув прогресса.

Спустя несколько лет Гомер исчез, некоторые полагают, что он улетел в космос и умер, сгорев в стратосфере, а другие же — что он заблудился, двигаясь на бешеные дистанции. Тем не менее, он является основоположником…

— Ты… Лазейка?

Байрон замолчал, с грустью посмотрел на свой костыль и, немного поразмыслив, с улыбкой произнес.

— Разве, что от Данте прячусь да от дождя, какая уж там лазейка. Ты, я думаю, тоже чего сносного в своей магии не найдешь.

— Тело… Люди… Почему?

— О, ты хоть и туповат, но сегодня у тебя котелок варит. Ученые не используют части наши тел, чтобы не породить конфронтацию с нашими соплеменниками, это устоявшийся закон, принятый после Гомерских времен.

— А…

— Это не важно, — Байрон с удовлетворенной улыбкой посмотрел на свои часы, — Время близится к ночи, сегодня ты работаешь с Говардом.

— Утро?

— Нет, этот балбес здесь сидит только ночью, познакомься хоть с ним.

Он громко захлопнул многотомное издание и, поставив его на полку, растворился. Бром сомнительно посмотрел на пол.

— Магия. Польза?

Потаращившись в пустоту, он, наконец, покинул библиотеку.

. .

Как ни странно, Байрон успел покинуть Штаб, и Бром в первый раз остался в полном одиночестве. Ожидая своего неизвестного товарища, он измерил в шагах длину стены, столов, стульев, дверей, окон, корпусов, трещин, блоков, кроватей, теней.

Глубокой ночью появился Говард. У него была одновременно пугающая и успокаивающая внешность. Его левая рука отсутствовала, сутулое тело согревалось черной кофтой неизвестного бренда, а на ногах были обычные коричневые брюки и поношенные ботинки. С его головы свисали густые черные волосы, оставляющие на макушке плешь. Его глаза были мертвенно спокойные, без капли сомнения или ужаса, но в то же время без намека на доброту или жизнерадостность. О его странном образе жизни свидетельствовали объемные мешки под глазами и щетина, также уныло застилающая его подбородок.

Он входил в здание медленно, очень медленно, его движения были естественными, но настолько ленивыми, что казалось, будто он может и не дойти до своего стола. Хотя он действительно физически не мог это сделать. Вместо рабочего места, описание которого заняло бы несколько строк рассказа, в углу стояла одинокая деревянная табуретка.

Он сел.

Следующие несколько часов прошли без изменений: Бром смотрел в пол, расхаживая вдоль стен, а Говард таращился в тот же пол, перебирая в руках упаковкой зубочисток.

Луна с недоумением рассматривала две безжизненные фигуры сквозь окно, переливаясь мертвенно-бледными красками. Все вокруг утихло, оставив место лишь мерным шагам Брома.

Бром думал: «Я убиваю. Я воскрешаю. В чем лазейка? Мою руку или глаз нельзя вырвать, моя сила не поддается исчислению. В чем ее условия — прикосновение, в чем ее способности — смерть. Возможно, я не правильно понимаю, один из этих пунктов. Почему одежда не препятствует смерти? Почему я бессмертен? Почему, прикасаясь к себе, я не умираю? Может дело не в смерти, а в чем-то другом. Может все намного проще или наоборот сложнее, может…»