Чтение онлайн

КАРРАСКО:Это, милейший Санчо, еще один Дон Кихот! Это сеньор Кристобаль Кихано! Диагноз на диагнозе, принудительное лечение не представилось возможным провести, в конце концов безумец погиб от аркебузной пули… И этот человек — тоже предок нашего Алонсо! А вы смеетесь надо мной…

Альдонса быстро задергивает шторку, Алонсо усаживает психиатра за стол, наливает ему вина, успокаивает. Авельянеда хмуро жует.

АЛОНСО:Не волнуйся, все в порядке, мы учтем твои рекомендации… Выпишешь рецепт… На вот, выпей.

КАРРАСКО:Вы… смеетесь надо мной… А вы можете сойти с ума! Рехнуться! В любой момент!

АЛОНСО:Очень хорошо. Выпей…

Карраско пьет. Авельянеда жрет.

САНЧО:Господин мой… А что это он молол, этот лека-ришка? Что он имел в виду?

АЛОНСО:Не обращай внимания.

САНЧО:Вы меня простите за откровеннось, господин мой, но… все-таки… когда человек надевает латы… берет копье… в наше время… ну, вы понимаете? Действительно похоже, что он… малость того. Ненормальный.

АЛОНСО:Что ты сказал?!

САНЧО (отступая):Н-ничего.

АЛОНСО (хватает со стола тяжелый канделябр):Повтори, что ты сказал!

САНЧО (пятясь):Ничего, ничего, ничего! Вам померещилось!

Алонсо наступает на него с явным намерением огреть канделябром по темечку; в последний момент, прижав Санчо к стенке, вдруг подмигивает оруженосцу.

АЛОНСО (улыбаясь):Санчо. Санчо, друг мой Санчо, ну конечно же, я не сумасшедший. Был бы я сумасшедшим — ни за что не пошел бы никуда. Честное слово.

За столом пьяный Карраско доказывает что-то Авельянеде; Авельянеда брезгливо отодвигается, но Карраско не отстает от него.

АЛОНСО (делаясь серьезным):Ты думаешь, я не понимаю, как буду выглядеть со стороны? Копье, латы, фамильный шлем? Я понимаю, Санчо. Те, за кого я вступлюсь, не скажут мне ни единого доброго слова. Они будут кидать в меня камнями и комьями грязи. Если я упаду — они будут топтаться по мне, если попытаюсь усовестить их — они будут ржать и хлопать в ладоши…

Санчо ежится.

АЛОНСО (улыбаясь):…Но мы с тобой, Санчо, тоже не лыком шиты. Ты видел, как я управляюсь с копьем?

Снимает со стены копье. Проделывает с ним цирковые трюки.

АЛОНСО:Не бойся, друг мой Санчо! Я тебя прикрою! Случалось, что Дон Кихоты гибли в пути, но оруженосцы Панса — никогда!

САНЧО (опасливо):Да-а… Только мой троюродный дед охромел на всю жизнь, грянувшись с осла. Так и остался колченогим…

Альдонса подхватывает мужа, и упражнения с копьем сменяются танцем. Альдонса танцует свирепо, но лицо ее при этом остается подозрительно безучастным.

АЛОНСО:Все эти годы ты ведь знала, что я уйду. Альдонса танцует.

АЛОНСО:Я должен… Я последний Дон Кихот. Молчи. Так получилось. Ты ни в чем не виновата. Мы же не вчера узнали, что детей не будет. И не позавчера. Мы все знали заранее.

Альдонса танцует.

АЛОНСО:Ты знаешь… Сегодня ту девчонку, ну, Панчиту, сегодня ее опять бил отчим. А ее собственная мать не пустила меня на порог! Семейные дела, мол, сор из избы… Так вот когда я надену латы — пусть она только попробует вякнуть про семейные дела! Первым делом я пойду к ним и…

Альдонса танцует.

АЛОНСО:Альдонса… Я последний Дон Кихот. Все мои предки смотрят на меня! (Вдруг улыбается.)Скажи честно, ты мной гордишься?

Альдонса наконец-то улыбается в ответ. Обнимаются.

Авельянеда не может перенести самого вида чужого счастья и наконец-то поднимается из-за стола, оставляя бормочущего Карраско в одиночестве.

АВЕЛЬЯНЕДА:Прошу прощения, сеньор Алонсо… Я, вот, принес то, что мы с женой у вас брали читать: «Срок для Амадиса», «Ловушка для Амадиса», «Амадис в беспределе»… Потрясающие книги! Потрясающие! Невозможно оторваться, какое напряжение, какой размах действия, какой герой… А вот «Амадис против Фрестона» мы еще не читали, можно взять? А для жены — «Рыцарь моей страсти». Она очень просила…

САНЧО:«Амадисом против Фрестона» у меня сынишка зачитывался. «Капкан для Амадиса», «Меч Амадиса», «Амадис на зоне»… Однако, милостивый сеньор, я по простоте своей думал, что это для простых людей книжки. Что благородные господа ими брезгуют.

АВЕЛЬЯНЕДА (оседлав любимого конька ): Любезный Санчо, вы касаетесь давнего спора… Я говорю и утверждаю, что рыцарские романы, если их понимать правильно, не могут принести вреда, а, наоборот, приносят пользу. Рыцарские романы, друг мой, вечны. Им подвластны как простолюдины, так и идальго, так и сам король… Верите ли — однажды, вернувшись домой, я застал все свое семейство в слезах — они плакали, потому что Амадис умер! И как же благородны и искренни были эти слезы… Рыцарские романы развлекают и взывают к добрым чувствам. Они не обманывают людей, уставших от повседневных забот и работы: добро в них непременно побеждает зло. В них описывается, как должна быть устроена жизнь, а не как она устроена на самом деле — в этом их неоспоримое достоинство!.. Разумеется, если не верить в них безоговорочно, как в конце концов поверил наш Рыцарь Печального Образа…

САНЧО:А, собственно, почему до сих пор не существует сериалов о Дон Кихоте?

АВЕЛЬЯНЕДА:Любезный Санчо… Это были бы слишком печальные книжки. Жизнь слишком грустна сама по себе, чтобы читать романы с плохим концом… Читая книжки про Амадиса, мы радуемся его подвигам, а стало быть, получаем заряд положительных эмоций. Кроме того… ведь, если говорить откровенно, сам «Дон Кихот» написан из рук вон плохо. Такое впечатление, что автор его ни разу не перечитывал… Оруженосец Санчо появляется в пятой главе, а пословицами начинает сыпать в девятой! А как меняются персонажи по ходу романа? В начале и в конце — это же абсолютно разные люди! Это авторский, извините меня, непрофессионализм, неумение раскрыть характер героя… И эти скучные вставные новеллы! Нет, романы про Амадиса пишут профессионалы, они думают о читателе, и читатель платит им доверием и любовью…

АЛОНСО:Книжки про Амадиса забываются на второй день. А Дон Кихота помнит всякий, кто хоть раз слышал о нем.

АВЕЛЬЯНЕДА:А зачем тогда, сеньор Алонсо, вы собираете вашу замечательную библиотеку? Только ли это дань традиции, основанной вашим известным предком? Или все-таки сами нет-нет да и почитываете? А? Не смущайтесь, сеньора Альдонса, все мы грешим слабостью к рыцарским романам, и только сноб стыдится признаться в этом… Кстати, насчет Дон Кихота, как он «живет в памяти народной». Знаете, что мне сказали мои племянники, десяти и одиннадцати лет, когда я однажды спросил их, кто такой Рыцарь Печального Образа? Они сказали — «такой сумасшедший смешной старик, который носил на голове бритвенный тазик»!