Чтение онлайн

— Я заставил тебя сомневаться. Больше этого не повториться.

***

— Эйш, — потянула я, чувствуя, как голос сел, а дыхание совсем сбилось от ласки, и понимая, что прийти в себя под этим пронзительным взглядом серых глаз никак не получится.

— М-да? — отозвался он бархатно и нежно, готовый слушать.

— Нужно решить один щепетильный вопрос.

— И какой же? — он поднял брови.

— Нас поселили вместе, — я склонила голову, став серьёзной.

Я, возможно, не была бы против жить вместе и спать в одной постели, если бы меня спросили об этом. Но меня не спрашивали и мне не нравилось, что нас подталкивают к близости все вокруг. Я ощущала себя неуютно, неловко и... мне требовалось это обсудить.

— Чем тебе здесь не нравится? Интерьер не впечатлил? — улыбнулся он, а в глазах отразилось веселье.

— Нет, я думала, что меня поселят отдельно. Я всё же не твоя жена, не невеста. — Я упала на кровать и раскинула руки на темно-сером постельном белье. Теплое одеяло создавало приятную мягкость. В него хотелось завернуться. — Вдруг мне до свадьбы запрещено переступать порог спальни мужа?

— Ну, в какой-то степени…

— Что-о-о? — удивилась я, сладко потянув ноты. Я поднялась на локтях и поиграла бровями. — Хотите сказать, господин Элгрин, что мы считаемся состоявшейся парой? Несмотря на то, что наш союз не консумирован в его традиционном виде, да и брак не заключён по правилам! Нам всё равно полагается жить вместе в одной комнате, в поместье ваших родителей?

— А ты против?

— Может быть?.. — я сделала вид, что задумалась. — Попробуй переубедить меня, Элгрин!

Я потянулась к его губам, но увернулась и поцеловала в щеку, заигрывая.

— А как же тогда те поцелуи, которые вы, госпожа Андрас, дарили мне в своей квартире? — Он клюнул на мою ласку и стал сам целовать мою щеку, а потом скулу и шею. Я закусила губу. — Как же та ночь, которую мы разделили в одной постели? Неужели это всё не считается?

— Ты, кстати, должен знать — моя матушка считает, что мы спали не просто под одной крышей. Она уверена, милейший гость совратил меня, после того как попросил убежища от страшной грозы и мокрого дождя.

— Неужели? — улыбнулся он, поддевая мой подбородок, заставляя смотреть вверх, прямо в глаза. — Думаешь, она могла слышать наш разговор?

— Думаю, она просто догадалась, что той ночью между нами «что-то произошло». Если бы она услышала хоть слово и поняла бы, что мы связаны... Утром боюсь нас обоих ждал бы серьезный разговор и... ты бы не уехал из дома так просто, — хмыкнула я.

Эйшар улыбнулся.

— Ты не стала ее переубеждать, как я вижу.

— Мне все равно, — отозвалась я. — Какая разница? Пусть лучше думает, что я уже встречаюсь и сплю с тобой, чем приглашает... — я замолчала. Мы поняли, что я хотела вспомнить визит Кинана.

Эйш выдохнул и припал к моим губам, даря легкий поцелуй. Словно закрепляя мои слова и переключая только на себя. Я не дала ему отстраниться и упала на постель, а Эйш навис сверху, продолжая меня целовать. До чего же сладко, приятно, хорошо. Мне стало жарко, стало невыносимо.

— Так что, ты разрешишь мне спасти тебя от одиночества или хочешь переехать в другую комнату?

— Так и быть, Элгрин, — потянула я, проведя ладонью по его груди. — Ты можешь остаться здесь.

Он засмеялся.

— То есть ты разрешаешь мне остаться в своей собственной комнате.

— Всё верно, — кивнула я, и мы оба засмеялись.

***

— Эйш, о каких рисках говорил твой отец?

— Что?

— Твой отец сказал, что я рискую.

— Наша связь — это риск, ты и сама знаешь, что мы достаточно уязвимы, пока не будет завершен ритуал и не произойдёт обмен магией. Ты усилишь меня, а я тебя.

— И только?

— Помимо прочего в столице не спокойно, о чём я говорю тебе уже не первую неделю. И проблема в первую очередь в твоих ушах.

Я скомкала постель.

— В моих ушах?! — воскликнула я. Сколько можно?! — Ты правда считаешь, что я могу стать жертвой этого сумасшедшего? Только потому, что у меня уши похожи на эльфийские?

— Да, — серьёзно заявил он. — А ты так не считаешь? Тебе нисколько не страшно? — вкрадчиво поинтересовался Эйшар.

И я осеклась, проглотила язык и отвернулась. Эти кошмары. Эти преследования. Эта улыбка. Считаю ли я, что стану следующей целью? Во рту скопилась вязкая слюна, которую я едва смогла проглотить. Мне грозила опасность. Самая настоящая. Нет, я этого не хотела! И думать об этом тоже!

Моя губа дрогнула. Эйшар заметил перемену.

— Эйрилин? — с тревогой позвал меня он.

— Пообещай, что это останется только между нами? — прошептала я. — Что ты никому не расскажешь. Ни отцу, ни кому-то из семьи в целом, ни своему другу — никто не узнает об этом.

— Я не могу обещать за всех. Но могу обещать за себя.

Я кивнула.

— Требовать с тебя клятву я не буду. Это бессмысленно.

Я повернулась к нему и поняла, что не могу. Тяжело вздохнула, закрыла глаза. Тайны выползают одна за одной, спеша перевернуть мой мир вверх ногами.

— Можно я снова заплету тебе волосы? — тихо продолжила я. — Меня это успокаивает.

Эйш явно не имел ничего против, слишком быстро согласился. Ему понравилось в прошлый раз? Он сел на ковер у подножия кровати и облокотился на нее спиной, а я свесила ноги по обе стороны, прижав их к плечам мужчины. Эйшар схватил меня за одну из лодыжек и стал ее поглаживать, а я принялась задумчиво перебирать его волосы, запуская в них пальцы, сплетая пряди.

Уши, эльфы… кажется, мы начинаем находить вполне логичные кусочки паззлов в этой неразберихе из тайн и следствий в моей жизни.

— Я прекрасно знаю, что отец мне не родной.

— М?

— История такова, что мой отец, тот которого ты знаешь, Рид Андрас, встретил мою мать не в самый... лучший период её жизни. Как он говорил, она очень много плакала, была потерянной, нигде не работала, всё время проводила в парке или у моря и постоянно твердила, что это место, этот город «блеклое подобие». Чего именно, он так и не понял, она и сама не знала. Но природу любила. Поэтому они и поселились за городом, поближе к лесу, где ей было спокойнее. Он её... фактически спас. Сказал, что встретил её в сквере, она гуляла, но выглядела такой напуганной и подавленной, что он решил узнать, все ли у нее в порядке. И влюбился с первого взгляда, не смог оставить её и позже отпустить — тоже не смог. Мама на тот момент была уже мной беременна, и срок был приличным. Они поженились незадолго до моего рождения. Мама говорила, что ничего не помнит о моем отце, отказывалась говорить обо всем этом, даже принимать свою беременность ей было в тягость. Папа решил, что она просто не хочет вспоминать или говорить о мужчине, что бросил ее на сносях. Окружённая заботой отца и его заверениями, что ребёнок ему будет как родной, она успокоилась. Так оно и было — ни разу отец не упрекнул меня, что я не его дочь. Души не чаял во мне и в матери, а с рождением двойняшек вообще стал добрейшим души человеком. Они решили мне об этом рассказать, когда я собиралась поступать в Академию, посчитав, что я достаточно взрослая для правды.

— А ты?

— Я не скажу, что мне это понравилось. Но меня это больше не заботит. Я спокойно жила, зная, что отец тот, кто воспитал. — Я вздохнула и закатила глаза. — А теперь каждый второй начал тыкать в мою схожесть с эльфами и намекать на их принадлежность, с учетом рода магии!

Мне не хотелось открывать двери шкафа, в котором лежали семейные скелеты. Но они оживали, звенели костями и просились наружу. Молчать было невозможно.

— Не думаешь, что в этом есть смысл? И стоит выяснить это?