Чтение онлайн

Я коснулась пальцами подбородка Эйша и задрала его голову, потянув за почти оконченную косу вниз так, что он практически лёг на мои колени. Мне пришлось удерживать пряди в руке покрепче, чтобы волосы не расплелись.

— Даже не начинай! — зашипела я ему в лицо, склонившись над ним. — У нас счастливая семья, меня воспитали в любви. Я не страдаю от незнания о моем биологическом отце. У меня есть брат и сестра, все счастливы! — Я отпустила его, но Эйш остался в таком положении, продолжая смотреть на меня снизу вверх. А я добавила, отрезав: — В нашей семье никто не хочет этой правды.

Я лгала. Открыто ему в лицо. Мой отец переживал, он хотел знать правду, как и мама, но она... её недуг был куда страшнее «нежелания говорить о моем отце» — она потеряла память обо всём, что было с ним связано, о нескольких годах своей жизни, и это мучает её до сих пор. Но я не могла рассказать об этом Эйшару. Не сейчас. Слишком больно, слишком тяжело.

— Без правды сложно, какова бы она ни была, — произнёс Эйш.

Я покачала головой и закрыла глаза. Он словно читал мои мысли.

Косичка по итогу получилась кривая, я пыталась её переплести, но руки не слушались, и мне пришлось оставить эту затею.

Я сползла с кровати и прошлась по комнате. Эйш больше ничего не сказал, продолжая сидеть и о чем-то думать, рассматривая свои пальцы. А мне хотелось услышать хоть что-то в ответ на откровенность. Я посвятила его в тайну своей семьи! В тайну, которая причиняла боль всем моим родным. Повисшее тяжелое молчание заставляло нервничать ещё больше. Я прошла еще пару шагов по мягкому ковру, посмотрела на Эйшара, который шумно втянул воздух носом, но продолжал молчать. Я остановилась, наблюдая за ним. Весь напряженный, губы сжал в тонкую линию, зубы стиснул и отвернулся. Я открылась к восприятию и прислушалась к внутреннему состоянию Эйшара. Его раздирало изнутри — он боялся, он глушил этот страх, переживал и отчаянно хватался за соломинку уверенности — любовь ко мне. Но это ощущение недосказанности и запертых внутри эмоций, которые так и хотят вырваться наружу...

— Эйш, — позвала я и холодно посмотрела на него, — что ты хочешь мне сказать?

Он поднял тяжелый, полный решимости взгляд.

***

Семейный ужин не состоялся. Лиодор был вынужден уехать по работе. Он вежливо улыбнулся и принес нам извинения, пожелав хороших выходных.

— Чувствуй себя, как дома, — произнёс он, а затем перевел взгляд на Эйша, словно намекая ему о чем-то.

Лиодор вышел из дома. А мы остались одни в целом особняке, если не считать штат прислуги.

Ужин прошёл в неловком молчании. Единственные фразы, которые мы роняли за столом, были просьбы передать друг другу соль, хлеб, салат. И вечер тоже прошёл тихо. Было несколько пусто и неуютно. Стало понятно, что идея Эйшара познакомить меня с семьёй была воспринята последней холодно. С одной стороны я почувствовала облегчение, что Лиодор не смог остаться с нами — для одного дня мне было достаточно контакта с ним. Но к нам больше никто не пожелал присоединиться. И я расстроилась от мысли, что семья Эйша не очень-то мне рада.

Позже мы выпили немного вина в гостиной и расслабились настолько, что, позабыв о приличиях, Эйш целовал меня долго, упоительно, чувственно. Я сама не заметила, как оказалась у него на коленях и, зарываясь в его волосы, прижималась к его телу. Это заставило забыть обо всех невзгодах. Потом я улеглась на его коленях, читая книгу, а он, перебирая мои пряди, на тихом звуке смотрел на большом экране фильм.

На улице валил снег, ветер кружил снежинки, а сумерки густо налипли к окну.

Ещё через час Эйш сказал, что устал, я же решила, что ещё почитаю и присоединюсь к нему позже. Он подарил мне лёгкий поцелуй и, поднявшись с дивана, ушёл. А я осталась с романом один на один и, устроившись в подушках поудобнее, продолжила чтение. Огромный черный бархатный диван был готов меня поглотить. И я не могла сказать, что мне это нравилось и это был мой уровень комфорта. Себе домой я бы такой не купила.

Минуты шли, за окном всё продолжало заметать снегом, в гостиной было уютно, пахло чаем с корицей, который я попросила принести. Всё было хорошо, пока атмосферу не разрушило чужое присутствие.

Он вошёл, прикрывая за собой входную дверь, но та всё равно щёлкнула, привлекая моё внимание. Я отклонилась, заглядывая в холл через открытые двери гостиной. Весь в снегу: в тёмных волосах запутались снежинки и стали мгновенно таять в тепле, превращаясь в бисеринки воды, на плечах тоже лежал снег, мужчина стряхнул его рукой в кожаной перчатке. Её он стянул сразу же после этого и убрал в карман укороченного пальто, а затем провел ладонью по волосам снимая с них влагу и тем самым небрежно укладывая их на бок.

Маг заметил моё присутствие.

Когда наши глаза встретились, уголки его губ дёрнулись, улыбка стала какой-то неверящей, ласковой, а взгляд таким удивительно счастливым. Я инстинктивно подобралась.

— Я задержался, — выдал мужчина.

Он не глядя отдал своё тёмное пальто и шарф прислуге и прошёл в гостиную. В свитере земляного цвета с высоким горлом, темных брюках с защипами, на ремне.

Я продолжала молча взирать на ночного гостя, как видимо — члена семьи, и что-то мне подсказывало — одного из братьев Эйша.

— Ты, верно, Эйрилин.

Восторг в его голубых глазах мне не понравился.

— Да, — неуверенно отозвалась я, уже сожалея, что открыла рот. — Ты...

— Ивейт, брат Эйша, — пояснил он, улыбаясь и прищуриваясь, словно кот.

Я скользнула по его лицу. Глаза голубые, совсем не серые. Разрез глаз, брови и высота лба — они были похожи с Эйшем, но не сильно. Некие черты лица выдавали в них родственников, но я могла сказать, что отличий было куда больше.

Те же тёмные волосы, как бы Ивейт их ни приглаживал, все равно вернулись к хаотичному беспорядку, с которым маг вошёл в особняк.

Он подошёл слишком близко, склонил голову и, продолжая улыбаться лишь уголками губ, присел рядом. Огромный диван позволял расположиться с комфортом на достаточном расстоянии друг от друга, но маг поступил по-своему. Сердце застучало быстрее. Я отодвинулась в сторону, но он закинул ногу на ногу и, положив руку на подлокотник дивана, подался ко мне. Его взгляд скользнул по моим рукам.

— Что читаешь? — голос был таким мягким, обманчивым, бархатным.

Он, толком ничего не делая, сузил пространство до себя одного, загнав меня в ловушку. И мне бы встать, вежливо попрощаться и уйти в комнату, к Эйшу. Но я не могла, тело налилось свинцом. Всё, на что меня хватило — немного отклониться от мужчины. Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд, и слушала биение своего сердца.

— Это... — начала я и опустила глаза. Мне удалось выдохнуть, а следом я ощутила раздражение. — Не важно, — произнесла я, захлопнув книгу.

Мне не хотелось с ним ничем делиться, не хотелось ничего обсуждать. И, взяв себя в руки и глубоко вздохнув, я подскочила с места. А он вдруг схватил меня за запястье, не больно, но цепко. И я замерла, глядя на мага со смятением.

— Твои руки, — вдруг произнёс он, рассматривая мои пальцы. — Ни кольца, ни браслета, — он поднял на меня свои голубые глаза, и я больше не могла отвести взгляда. По позвоночнику пробежала хладная волна. — Моему брату так повезло. — Его взгляд скользнул по мне, от чего мне стало жутко, но я не могла сдвинуться, не могла отойти, не могла вымолвить ни слова. Я дышала так же часто, как билось мое сердце. — Ты невероятная. Однако, Эйш, я смотрю, не спешит взять тебя... под свое крыло. — Он тянул слова, словно резину, смакуя паузу, прозвучавшую так двусмысленно. — Он тебя не жаждет? Почему медлит?

Изнутри протянулась буря протеста, она же снова развеяла эту ужасную иллюзию чужого влияния, в которую я попала неосознанно.

— Что ты знаешь о нас? — выпалила я и вырвала свою руку.

Почему он вдруг завел разговор о моей связи с Эйшем?

— Немного, — его голос стал ниже, немного хрипловатым, от чего все внутри сжалось. Что он пытается сделать? Соблазнить меня? Я ощущала лишь страх и долю отвращения, но никак не очарованность. — Понимаешь, если ты отозвалась для брата, значит, ты отозвалась на магию нашего рода. — Он улыбнулся, и его взгляд стал таким плотоядным, словно пойманная жертва, загнанная в угол, уже ничего не сможет сделать, и у него ещё есть время поиграть. — И пока вы не скрепили свой союз, знаешь, не имеет значения, кто возьмет тебя. За кого ты в итоге выйдешь, с кем скрепишь обещания. — На этих словах он встал с дивана, оказавшись так близко, что мог бы прижать к себе. — Я бы на месте моего брата не упустил возможность, не стал бы медлить, выпади мне такая избранная. Никому бы тебя не отдал. — прошептал он, а затем поддел подбородок, заставляя смотреть только ему в лицо, и выдохнул, остановившись взглядом на моих губах: — И смог бы тебя защитить.