Чтение онлайн

Дверь за ним закрылась, и она осталась одна. У нее не было сил плакать. Она сидела, охваченная отчаянием.

* * *

Когда она покинула кабинет отца, было темно. Не важно. Теперь все было темным, и не только образно. Она все еще смотрела как сквозь дымку. Может, это останется, как и боль, что не утихала.

Марен брела по коридору в комнату, часто останавливалась, чтобы найти равновесие. Она дважды споткнулась о край ковра. В третий раз она споткнулась и схватилась за стол, сбив вазу. Она разбилась, звук отразился от мраморных стен. Она услышала кого-то за собой и пыталась спешить. Ее комната была в паре дверей отсюда.

— Марен?

Кира. Только ее сейчас не хватало.

— Я в порядке, — она прижала ладонь к стене для поддержки, но не обернулась. — Я заблудилась в темноте и сбила вазу, — она сделала еще шаг и почти упала.

— Марен, ты не в порядке, — удивительно, но Кира поймала ее за руку и удержала.

— Спасибо, — она попыталась отойти, но Кира не пустила.

— Марен, — она замешкалась и осмотрела коридор. — Позволь помочь. Тебе плохо.

Она думала, что это шутка. Но Кира выглядела серьезно.

— Может довести меня до моей комнаты?

Кира дала Марен обвить рукой ее плечи, и они медленно пошли в ее комнату. Марен села на кровать и закрыла глаза.

— Еще раз спасибо, — она взглянула на Киру. — Не знаю, какое тебе дело. Ты меня ненавидишь.

Кира покраснела.

— Я не ненавижу тебя, Марен. Мне не нравится, что Филипп выбрал тебя, а не меня.

— Уже нет.

Кира покачала головой.

— Нет, Филипп всегда выберет тебя. Даже когда ты выбрала другого.

Она не знала, что сказать такой Кире.

— Помочь тебе с платьем?

Она невольно кивнула, и Кира начала расстегивать пуговицы на спине. Платье упало с ее плеч, и Кира охнула.

— Твое плечо… — она обошла и охнула снова. — Что случилось?

Марен посмотрела на плечо и сама чуть не охнула. Она не понимала, как потемнели линии, как далеко они разошлись по ее телу.

— В ночь, когда Керн был в замке, он напал на меня, — не важно уже, кто знал.

— Но почему?

— Я помешала ему получить желаемое.

Кира думала, глядя на плечо Марен.

— Так слухи — правда?

— Какие слухи?

— Что ты умираешь.

Марен глубоко вдохнула.

— Да, это правда.

СЕМНАДЦАТЬ

Ладонь обвила руку, которую не удерживал Керн, и Марен поняла, что это Адаре.

— Думаю, Марен нужно присесть на пару минут. Я могу ее украсть?

Керн слабо кивнул.

— Конечно. Я присоединюсь через минуту.

Они отошли от группы, и ей тут же стало лучше. Но в норму ничто не вернулось.

Каждый раз Керн загонял боль глубже, и она уже не проходила. Теперь была не только боль. Марен не ощущала себя правильно, не могла понять, что реально, а что — нет.

Но подальше от Керна было лучше, пока он не послал «напоминание», от которого она на миг задержала дыхание. Адаре заметила и обвила рукой ее талию. Краем глаза Марен заметила, как Филипп сделал шаг в ее сторону, а потом спохватился и повернулся к леди рядом с ним.

Адаре подвела ее к диванчику в углу.

— Марен, я беспокоюсь.

Она не могла ее винить. Каждое утро, глядя в зеркало, она тоже так себя ощущала. Она была бледной, осунувшейся. Даже синее платье, что должно было подчеркнуть ее глаза и добавить румянца щекам, не помогало.

— Я умираю, Адаре. Ты ничего не можешь сделать. Я ничего не могу сделать.

— Но тебе больно.

Марен пожала плечами, стараясь не показывать, как сложно говорить об этом.

— Я буду в порядке. Порой мне лучше.

Слезы блестели на ресницах Адаре.

— Что я буду делать без тебя?

Марен хотела успокоить ее, но как она могла, если все еще не знала, как остановить Керна?

Адаре выдавила слабую улыбку.

— Но ты пока что со мной. Я буду рада и этому. И я постараюсь не думать о плохом, — ее глаза блестели. — Особенно, когда попытки дам завоевать Филиппа так веселят.

Марен впервые за недели рассмеялась.

— Я и не заметила. Все так плохо?

— Ужасно. Но он не замечает. Он почти все время смотрит на тебя.

Марен невольно взглянула на него. Филипп глядел на нее.

— Не знаю, почему.

— Не знаешь? — дразнила Адаре. — Он ревнует.

— Или злится.

Адаре задумалась.

— Возможно, но они схожи. Ревность, злость. Не так они и разнятся.

Да. И Филипп имел право ощущать и то, и другое.

Еще пятнадцать минут были почти приятными. Она могла говорить с Адаре. Она почти ощущала себя собой.

— Леди, — Филипп отодвинул стул. — Могу присоединиться?

— Конечно, — сказала Адаре. — Мы будем рады.

Он устроился рядом с Марен и передал ей чашку и блюдце.

— Чай, в нем полторы ложки апельсинового меда. Думаю, тебе так нравится.

Она любила такой чай. Удивительно, что он помнил. Или что сделал это для нее.

— Спасибо.

Он посмотрел ей в глаза.

— Тебе стало лучше?

— Немного с каждым днем, — соврала она. Правда была другой.

— Тебе что-то нужно? С чем-нибудь помочь?

Он не сводил с нее взгляда, казалось, он подозревает больше, чем показывает. Он знал, что она боялась. Он видел страх в ее глазах. Мог ли он еще видеть это? Обдумал ли ее слова о Тейге?

Она поняла, что он еще ждет ответа.

— Нет, я в порядке. Дарик сделал все, что можно, Адаре предложила помощь леди, когда потребуется.

— Но ты этим не пользовалась, — отметила Адаре.

Марен ощущала взгляд Филиппа. Она оглянулась, он отклонился на спинку стула, скрестил руки на груди, хмурясь. Он словно пытался что-то понять, но кусочки не совпадали.

— Как отряды, Филипп? — спросила Адаре после долгой паузы.

Марен снова могла сидеть и слушать, пока боль не стала сильнее.