Чтение онлайн

Меня проводили к деревянной платформе в центре двора. — Вы можете сесть здесь, милорд.

Все, что оставалось теперь, — это ждать. Я опустился на край деревянной платформы, крепко прижимая к себе свой узел. Это было неудобно со связанными руками, но я хотел держать эти подарки как можно дольше. Ожидание было пыткой, но в этом случае я никогда не хотел достигать конца временной шкалы.

Звук потасовки внезапно привлек мое внимание к углу, где была открыта дверь. — Ты позор для своего королевства и своей истинной королевы! — прошипел знакомый голос. — Вы должны быть, блядь, пристыжены. Посмотрите на себя! Ничто иное, как гребаные марионетки! — Руки Хола были связаны за спиной, но это не мешало ему пытаться причинить вред любым возможным способом.

— Когда я освобожусь, я вырву тебе гребанную глотку! Затем я растопчу ее и засуну в рот этому парню. Это обещание. Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, как я заработал свое прозвище? Хол Безжалостный — или, как говорят слухи, Хол Хладный. В любом случае, просто знай, что я, блядь, заслужил это имя, и прошло много времени с тех пор, как я спускал этого монстра с поводка.

Я не упустил из виду, как охранники нервно переглянулись. Дерьмо, он был ужасающим. Они сопроводили его, и когда он приблизился, он понял, что я сижу и наблюдаю. Наши глаза встретились, и я увидел, как дернулась его челюсть и как вздымается его грудь. Что-то вроде облегчения промелькнуло в его глазах, но это исчезло через миллисекунды.

— Ты должен сидеть здесь и ждать, пока король не скажет нам, что с тобой делать, — сообщил охранник Холу, направляя его к сиденью.

— Нахер короля, — прорычал Хол. — Он не мой король. Он самозванец, шутка. — Тем не менее, он позволил себя усадить на платформу. Охранники отошли, каждый из них направился к другому входу. Наши силы были нейтрализованы. Мы не могли улететь отсюда. Найти выход отсюда было бы очень трудно, если не невозможно.

— Ну, — резко прошептал Хол. — Ты просто будешь там сидеть?

— Пока да, — ответил я.

Он недоверчиво покачал головой, прежде чем кивнуть в сторону стопки одеял в моих руках. — Это что?

— Просто кое-что, что я сделал, — ответил я, крепче прижимая их к себе.

— Просто кое-что, что ты сделал? — потребовал он. — Что это? Какой-то прощальный подарок? Что, ты просто сдаешься? Ты просто позволишь себя убить сегодня? Будешь вырван из семьи, которую ты всегда так отчаянно хотел? Я думал, ты любишь мою дочь!

Моя шерсть встала дыбом от его тона и того, что он подразумевал. Моя голова дернулась в его сторону. — Ты бредишь, Хол? Не говори со мной о вещах, о которых понятия не имеешь.

Он рассмеялся. — Понятия не имею, да? Все, что я вижу здесь, — это человек, который смирился со своей судьбой. Который просто ждет здесь смерти, как маленькая сучка.

Я покачал головой, скрежеща коренными зубами. — Ты понятия не имеешь. Не принимай мое спокойствие за поражение. Нет ничего плохого в том, чтобы человек готовился к немыслимому. У меня было много времени в последнее время, и вот что я сделал с ним. Если что-то случится со мной сегодня, я хочу, чтобы мои дочери знали, что в мои последние часы я работал над этим, для них, на случай, если я не смогу дать им физическую ласку. По крайней мере, эти одеяла могут дать им тепло, и я надеюсь, что они будут чувствовать себя в них так же безопасно, как в моих объятиях. — Мое зрение затуманилось от слез, и я бросил взгляд на Хола и увидел то же выражение на его лице.

— Прости, сын, — тихо сказал Хол. — Я не должен был говорить такие вещи. Мой разум в смятении, и я на взводе.

Я коротко кивнул в знак признательности. — Сегодня нам нужно чудо. На случай, если чудо не придет... — Я замолчал, окидывая взглядом двор.

— Я понимаю, — ответил он.

Я поправил узел в руках, позволяя ему увидеть письма внутри. — Если ты выберешься, а я нет, сможешь проследить, чтобы они попали по адресу?

Глаза Хола метались между моим лицом и конвертами, его челюсть была сжата. Это было невозможно не заметить, даже с его отросшей бородой. — Я даю тебе слово. Если случится обратное и меня сразят, пообещай мне, что ты расскажешь им обо мне? Что я любил их с беспрецедентной яростью. Все, что им нужно сделать, чтобы почувствовать мою любовь, это посмотреть на ночное небо и найти самую яркую звезду. Что касается моей дикой девочки, скажи ей, что я так горжусь ею и что величайшим достижением в моей жизни было быть ее отцом.

Черт. Мое горло сжалось так сильно, что я не мог глотнуть или говорить, поэтому я твердо кивнул. Мы помолчали мгновение, тяжесть разговора и последствия выполнения этих обещаний друг другу тяжело легли на наши плечи.

Наконец, я немного пришел в себя и прочистил горло. — Честно говоря, я удивлен, что ты жив. Я думал, они позволят тебе умереть или тихо убьют тебя к этому времени.

Хол пожал плечами. — Да, я тоже. Но ты знаешь, что больной ублюдок любит свои грандиозные демонстрации силы. Так что, конечно, он захочет использовать меня как публичный инструмент, чтобы укрепить свою железную хватку. Он вызывает у меня тошноту. — Хол повернулся, чтобы иметь возможность смотреть на меня прямо. — Я хочу рассказать тебе историю. Она не займет много времени, и мне просто нужно, чтобы ты слушал. Ты можешь?

— Историю?

— Да, просто слушай, Брам. — Годы назад, когда я все еще работал с Азраэлем против сопротивления, была сцена, похожая на эту. Мы вторглись в соседний город и захватили двух высокопоставленных членов сопротивления, намереваясь сделать из них пример. Нам нужно было показать всем остальным людям, что произойдет, если они продолжат эту глупую попытку вырваться из королевства. В течение нескольких дней у нас были приказы — которые исходили от Азраэля, конечно. Мы должны были убивать всех, кто выступал против. Он верил, что страх — лучший способ управлять людьми, поэтому мы так и делали в дни, предшествовавшие казни. Но произошло кое-что интересное. Вместо того чтобы подчиниться, люди просто притворялись — они просто соглашались ради выживания. Видишь ли, все, что им было нужно, это момент. Одна точка во времени, когда они могли сделать свой ход, и мы, к сожалению, собирались подать им этот момент на золотом блюдечке.

Воздух застыл вокруг меня, когда я впитывал его слова, то, как его глаза пронзали мою душу, то, как его руки сжимали колени.

Его нога подпрыгивала, и огонь танцевал в его глазах. — Знаешь, что случилось дальше? — спросил меня Хол низким голосом, не ожидая ответа, хотя у меня было предположение. — Восстание, к нашему удивлению. В день казни мы собрались, так же, как сейчас. Двух мужчин вывели в центр группы. Их приговорили к повешению, потрошению и четвертованию.

— Гребанный ад, — выдохнул я, не в силах молчать при мысли о таком варварстве.

— Это действительно ужасный способ умереть, но Азраэль сиял. Возбуждение исходило от него волнами. В любом случае, когда мы начали надевать петли на шеи мужчин, чтобы начать первую часть их казни, Азраэль начал обращаться к толпе. Это была его типичная демонстрация эго. Это все, что его когда-либо волнует — быть у власти, быть самым сильным и чувствовать себя выше всех. — Я ловил каждое слово, которое плел Хол, почти видя эту сцену перед глазами.

— Вот тогда я увидел ее. Женщина материализовалась, вырвавшись из толпы. Я никогда не забуду выражение ее лица, почти как будто она была в трансе, когда приближалась. Видишь ли, эти двое мужчин, которых мы собирались убить, были ее парами. Ее длинные волосы свободно спадали на спину; они были цвета почти спелой клубники. Она двигалась, как призрак, и Азраэль не заметил ее сначала, но я заметил. Мне было интересно, что она сделает. Откуда-то, возможно, из складок ее юбки, она достала нож. Я едва увидел блеск серебра, прежде чем она метнула его с удивительной скоростью.

Ее цель была немного смещена, так как она попала Азраэлю в плечо. Но в тот момент, когда лезвие коснулось его тела, толпа взорвалась.

Когда Азраэль понял, кто именно сорвал весь его план, у него было туннельное зрение только на нее. Он спустился с платформы и вытащил нож из плеча. Женщина стояла высоко, отмахиваясь от помощи других в толпе, не желая, чтобы ей помогали. Она усмехнулась ему, и он назвал ее ужасными именами. Их оружие рассекало воздух, сталкиваясь, когда она блокировала его удар за ударом. Затем она сделала одно неверное движение, и нож, который она метнула во врага, чтобы спасти своих пар, вонзился ей в живот. Он провел лезвие вверх, нанося максимальный урон. Ее рот открылся от шока, когда кровь начала стекать по ее губам. Азраэль просто рассмеялся, плюнув на нее, когда вытащил лезвие. Он оттолкнул ее на землю, как будто она была не более чем надоедливым жучком, с которым нужно было покончить. Он не удостоил ее и взгляда, развернувшись и нырнув в схватку, убивая всех, кто пересекал его путь.