Чтение онлайн

Я обнаружил, что двигаюсь к женщине. Когда я опустился на колени рядом с ней, я понял, что для нее нет надежды. К этому моменту она уже потеряла слишком много крови, и ее лицо было белее листа пергамента. Ее глаза уже имели тот тусклый взгляд — тот самый, когда кто-то парит между завесами, другая сторона становится яснее, а эта угасает. Немного осознания вернулось, когда она хватала ртом воздух, и ее глаза так медленно поднялись к моему лицу, борясь за жизнь.

Вопрос, который жёг меня изнутри, сорвался с моих губ без разрешения. Я спросил ее: почему? Зачем она делает такую глупость? Мой разум не мог постичь такой акт глупости. И через хриплое дыхание она сказала мне: «Потому что нет меня без них. Все это будет того стоить, если они выберутся живыми. Они живы?» Ее заявление поразило меня с силой летящего дракона, и я упал на задницу и смотрел, как две слезы упали из одного глаза, по одной для каждого из ее пар.

Я осмотрел толпу, которая была больше похожа на сборище в этот момент, и заметил двух мужчин, которые были отмечены для смерти. Они сражались спина к спине. Настоящие воины. Не осознавая, что их пара лежит в двадцати футах, хватая последние вздохи. Я нашел себя протягивающим руку к ее руке.

Я не был знаком с этими чувствами, понимаешь. Все это было так чуждо. Мне не нравилось, как это заставляло меня чувствовать себя — как будто я был врагом. Поэтому я держал ее прохладную руку и сказал ей: «Они живы. Ты сделала это хорошо. Ты воин, и сегодня ты спасла своих любимых. Спи теперь, дикая». Ее рот изогнулся в улыбке. Она счастливо вздохнула, и это был последний вздох, который она сделала. Я не мог вынести того, как ее мужчины отреагируют, когда найдут ее тело. Так что, как настоящий трус, я ушел. Но знаешь что? Я часто вижу ее лицо в своем сознании, и я всегда думал, что если мне когда-нибудь будет дарована дочь, я надеюсь, что она будет похожа на ту женщину. Храбрую и бесстрашную в любви всем сердцем.

Сейдж напоминает мне эту женщину. Дикую, свободную. Ты понимаешь, что я тебе говорю? Брам, история часто повторяется. Не все так, как кажется. Иногда нам нужно присмотреться повнимательнее. Увидеть правду.

Мое сердце бешено забилось, когда я обдумывал слова Хола. Я позволил его истории течь через мой разум, и я почти мог представить это. Ту ужасную сцену, ту бедную женщину, знающую, что должно было случиться, и все же отказывающуюся это принять. Смерть не должна была стать судьбой ее мужчин в тот день. Она приняла их судьбу и сделала ее своей.

Он пытался сказать, что Золотце пожертвует собой ради моей жизни? Нет, я никогда не позволю этому случиться. Я взглянул на него и увидел, как он осматривает двор. Я видел это выражение на его лице несколько раз — этот человек что-то планировал. Мои глаза нашли каждого из охранников, и я заметил, что они тоже выглядели так, будто что-то замышляли.

— Нельзя требовать лояльности, Брам. Так это не работает. Лояльность зарабатывается и дается тем, кто ее заслуживает. Ты никогда не знаешь, как маленький жест может повлиять на чью-то жизнь. Каждый раз, когда ты добр и понимающ, это имеет значение. Это то, чему Азраэль никогда не научился и никогда не научится.

— Что здесь происходит, Хол? Какого черта происходит? Потому что я не могу не чувствовать, что упускаю что-то важное. — Я говорил резко, но мое сердце бешено колотилось в груди. Я не хотел питать ложных надежд. — Где она? Ты что-нибудь слышал? — Мой тон был требовательным, но, черт возьми, мне нужны были какие-то ответы, а не загадки.

Нога Хола продолжала подпрыгивать. На этом я теперь и сосредоточился. — Все, что я знаю, — медленно сказал он, — это то, что она жива. Она далеко отсюда, как и должна быть.

Мои глаза закрылись, когда я откинул голову к небу. — Спасибо.

Она была жива и не здесь, а значит, была далеко от злой хватки Азраэля. Ей нужно было оставаться как можно дальше отсюда. Я отчаянно надеялся, что она откроет портал при первой же возможности и убежит. Я почувствовал облегчение, представив ее в безопасности в Изумрудных Озерах с бабушкой.

— Откуда ты это знаешь? — спросил я Хола, как только снова обрел голос.

— Как я и сказал, лояльность заслуживается, и я сделал свое дело.

— А остальные? — спросил я, затаив дыхание. — Что насчет остальных?

— Насколько я слышал, все живы. Их местонахождение? Это уже другая история. Я считаю, Сейдж с драконом. — Мое сердце упало, потому что она не ушла. Ну, это была милая маленькая греза, пока она длилась. — Другие трое вместе, и они что-то замышляют.

Я был раздражен тем, что Хол продолжал говорить загадками, и хотя я хорошо разбирался в закодированных сообщениях, теперь, когда он открыл крышку и заговорил о них, мне нужно было знать.

— А Фарис? А он? — Хол видимо сглотнул, и мне стало дурно. — Что? Скажи мне... Что ты знаешь?

— Слушай, Брам. Мы не единственные, кто отмечен для смерти сегодня. Есть третий. Я не знаю, в каком он состоянии, но я слышал, что оно не из хороших. Когда его выведут сюда, тебе нужно контролировать себя. Ты понимаешь меня? Тебе нужно сохранять спокойствие и верить, что звезды помогут нам.

Мои руки сжались в кулаки. Что они сделали с Малышом Клыком? Он был таким невинным и чистым. Мысль о том, что он один с этими монстрами, способными на буквально все, была достаточна, чтобы разбудить моего демона.

Я едва успел осмыслить сказанное Холом, когда большие двойные двери перед нами распахнулись. Десять охранников конвоировали мужчину к платформе. Он был одет в лохмотья, покрытые кровью. Все его тело было красным, и он бился, как дикий зверь, рыча и скаля зубы.

— Какого хрена... — прошептал я. Я заметил, что Хол теперь застыл, как статуя, рядом со мной, его колено больше не отбивало беззвучный ритм.

— Я сделал то, что вы хотели! — кричал окровавленный мужчина. — Я убил пятьдесят из них. Пятьдесят! Я даже глазом не моргнул. Что еще тебе может понадобиться, чтобы я доказал, что я достоин? Что мне нужно сделать, чтобы ты понял, что я достоин своей семьи? Ты не можешь так со мной поступить. Ты не можешь держать меня здесь в ловушке вечно. Ты слышишь меня? Я убью тебя так жестоко, что десять поколений твоей жалкой линии будут знать мое имя!

— Фарис, — выдавил я. — О боги. Это ты?

Мужчина перестал биться при звуке моего голоса, его дикие черные глаза остановились на мне. Я не мог поверить в то, как он выглядел. Его черты стали осунувшимися, скулы впали, придавая ему еще более свирепый вид, чем обычно. Он выглядел как монстр, которым он не был.

Теплая жидкость капала с моего лица. Я даже не понял, что начал плакать. Казалось, время остановилось в тот момент, когда мы смотрели друг на друга. Два сломленных мужчины, разлученные со своей семьей, с нашей женщиной и друг с другом.

Грудь Фариса вздымалась, и его глаза скользнули вниз по моему телу, заметив мои связанные руки. Он осмотрел одеяла, прежде чем перевести взгляд и узнать Хола. Нечитаемое выражение промелькнуло на его лице, и я понятия не имел, чего ожидать от него. Он всегда был нестабильным, но это был не тот же человек, что и раньше.

Внезапно его смех пронзил воздух. Он был глубоким и искренним. Схватившись за живот, он смеялся и смеялся. Толкнув охранника, которого он только что пригрозил зверски убить, он улыбнулся ему.