Чтение онлайн

— Я никого не видел несколько недель. — Его руки медленно скользнули по моим бедрам. — Я скучаю по тебе.

— Слоан, сосредоточься. Я люблю тебя. Я так сильно по тебе скучаю, что это причиняет мне боль, малыш. Но мы не можем оставаться в этой комнате. Они хотят знать о Фарисе. О том, как я все еще жив и как он появился. Я ничего им не сказал, но я боюсь, что если я не дам им что-то скоро, они прибегнут к более радикальным мерам. Я не смогу помочь нам, если я застрял здесь. Развяжи меня, — умолял я.

— Позволь мне сделать тебе приятно, хотя бы на мгновение, — ответил он, залезая мне в пояс и сжимая мой мягкий член. Тошнота закружилась, когда он сжал мой ствол, потянув его.

— Нет. Слоан, прекрати. Я не... Черт! — Мои слова умерли на языке, когда он взял меня в рот. Слезы навернулись, потому что я не чувствовал никакого прикосновения, которое не было бы вредным, уже не знаю сколько времени. И вот он, мой мужчина, дающий мне связь с моей человечностью. Но я не хотел этого. Я был не только грязным, но и время было неподходящее.

Я застонал, когда его язык скользнул. — Пожалуйста, прекрати.

Он не прекратил. Он продолжал лизать меня с рвением одержимого. Почему он не останавливается? Он был словно в другом мире, потерянный для меня.

— Инферно, — прошептал я.

— Все в порядке, питомец. Просто прими это, — пробормотал он вокруг головки моего члена, и мое сердце участилось. Слоан никогда бы не проигнорировал мое стоп-слово. Он также сказал мне, что я больше не его «питомец».

Мужчина между моих ног, с моим членом во рту — это был не Слоан. Черт. Я дернулся, пытаясь уйти, но этот самозванец удерживал стул, чтобы продолжить свою атаку на мое тело.

— Убирайся от меня! — закричал я, мой голос был хриплым.

— Слушай, питомец. Просто скажи им, что они хотят знать, и тогда они выпустят тебя отсюда. Мы сможем быть вместе. — Его рука скользнула между моих ягодиц, и слезы хлынули. На меня никогда не нападали так. Мой разум кружился, а мой предательский член все еще был твердым, как камень, во рту этого человека. Человека, который не был моим. Человека, который украл личность Слоана.

Мои мысли метались, когда он касался меня, и я попытался уйти в пустоту своего разума. В то место, где раньше был Фарис. Если бы я мог туда попасть, я бы мог заблокировать это. Мне не пришлось бы присутствовать.

Используй его в ответ, прошептал голос сквозь тьму моей психики. Был ли это мой собственный подсознательный голос? Может, если я правильно разыграю это, я смогу дать им ложную информацию и использовать это в своих интересах. Мне просто нужно было полностью отключиться. Когда я посмотрел вниз и увидел его темную голову, скользящую вверх-вниз, я задался вопросом, было бы лучше или хуже для меня, если бы они не украли его образ, чтобы манипулировать мной. Если бы это было просто изнасилование незнакомцем, а не кем-то, носящим лицо любимого мной человека.

Это было пиздец. То, как дрожали мои бедра, несмотря на то, что я этого не хотел. Не хотел его. Кем бы он ни был.

И тут появилась пустота. Тьма. Я никогда не проваливался в нее так быстро и решительно, как в этот момент. Онемение окутало меня, и я приветствовал каждую секунду. Я чувствовал, как ощущение пустоты ползет по каждому аспекту моего разума, моего тела, моей гребаной души. Я просто надеялся, что когда все будет сказано и сделано, я смогу вытащить себя обратно.

— Лори, — простонал я. Его рот отпустил меня. Не то чтобы я это чувствовал. Уже нет.

— Лори? — спросил он озадаченно, вытирая нижнюю губу тыльной стороной ладони.

Я позволил своим векам затрепетать, темная усмешка дернула уголок моего рта. — Ты знаешь это; мы говорили об этом. Пообещай мне, что будешь держаться от нее подальше. Это должно быть что-то, что она сделала со мной. Когда она убила меня. Ее магия.

Я бы никогда не привел их обратно к Сейдж. Они явно понятия не имели, что она была ответственна за то, что вернула меня к жизни и разделила меня и Фариса. И я собирался это гарантировать. Если они заподозрят, что Лори была причастна к этому, они пойдут за ней и, надеюсь, оставят мою женщину в покое.

— Бьюсь об заклад, ты прав, питомец. Ты такой умный. Такой хороший, сладкий питомец. — Он вернулся к своей работе, и я почувствовал полную диссоциацию. Как будто я на самом деле стоял в углу, наблюдая. Ожидая. Наблюдая.

Несколько позже ко мне вернулось осознание. Я был не на стуле; вместо этого я был привязан к длинному столу. Фальшивый Слоан ушел, но Дон вернулся, и последнее, что я увидел, было его лицо, прежде чем боль взорвалась в моей лодыжке.

Так продолжалось целую вечность, хотя время для меня было неважно. Дон пытал меня. Фальшивый Слоан успокаивал меня. Я скармливал ему ложную информацию. Когда он брал то, что не принадлежало ему, я фантазировал о том, как выкалываю ему гребаные глаза, отрываю яйца и засовываю их в задницу Дону.

Они думали, что победили. Что они сильнее меня. Однажды ночью, когда я лежал на этом холодном столе, моя сломанная лодыжка пульсировала от инфекции, мои пальцы — большинство из них тоже сломано — кричали от боли, моя задница саднила от того, что меня использовали снова и снова... я ухмыльнулся. Не знаю, как я понял, но воздух сегодня был другим. Заряженным. Мой мозг загорался маленькими вспышками света. Зеленого света.

И тут я услышал это. О, сладкие боги, я услышал ее.

«Пожалуйста. Если вы можете меня слышать, знайте, что я жива. Дети живы. Я люблю вас, и я сделаю все, что нужно, чтобы вернуть вас».

О, милая. Она была жива. Дети. Я позволил единственной слезе скатиться по щеке.

Мы все делаем все, что нужно, чтобы вернуться к тебе.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Семь. Количество шагов, которые я мог пройти от стены до стены в этой камере. Туда и обратно. Семь, четырнадцать, двадцать один, двадцать восемь...

Камера была очень тускло освещена, с лампой, которая мерцала над головой каждые десять целых семь десятых секунды. Мои руки запутались в моих грязных, спутанных волосах. Сколько прошло с тех пор, как я принимал душ? Рычание раздалось в моей груди, и я упал на пол, отжимаясь, пока руки не начали гореть от напряжения. Здесь не было окон, поэтому я мог только догадываться, сколько времени прошло. Моя борода была единственной подсказкой. Должно быть, прошли недели. И я начинал сходить с ума.

Я рухнул на тонкий матрас и уставился в потолок. Это гребаное мерцание. Я бы предпочел остаться в полной темноте, чем терпеть это дерьмо.

Первые несколько дней здесь я только и делал, что бесился. Кричал. Каждый день охранник оставлял поднос с едой и стакан воды, просовывая его через небольшое отверстие внизу двери. И каждый день я угрожал этому человеку, кем бы он ни был, обещаниями самых жестоких смертей, которые только мог вообразить.

Но я ел еду и пил воду. Я продолжал тренироваться, потому что при первой же возможности собирался нанести удар. Неважно, что у меня были травмы от боя, хотя, к счастью, ничего не было сломано. Я просто был избит и покрыт синяками.