Чтение онлайн

— Мне нужно наложить кое-что на твои раны. Мне так жаль, К. Я не успел вовремя. Но я здесь. Я здесь. — Я слышал звон бутылочек и звук открывающейся упаковки. — Я даже не могу использовать магию, чтобы облегчить это для тебя. Я думаю, поэтому ты еще не исцеляешься. Это будет больно, брат — мне так жаль, но мы не можем допустить заражения. Закуси это.

Полоска кожи была засунута между моих зубов. Черт. Кам из моего воображения тихо плакал. Раньше он никогда не плакал. Казалось, никто из нас не плакал. До недавнего времени...

Первая струя чего-то коснулась моей спины, и я закричал, мое тело автоматически выгнулось.

— Мне так жаль. Так жаль. Я буду работать быстро.

И он работал. Он работал быстро, но, казалось, у меня были раны от плеч до самых пяток. Я обливался потом и задыхался, когда он закончил. Что-то прохладное коснулось моей кожи, и я впитывал это удивительное ощущение — такой контраст с болью мгновений назад. Это заставило мою голову закружиться. Должно быть, я потерял сознание, потому что, когда я действительно снова открыл глаза, мое лицо было повернуто в другую сторону.

Я дрожал, но не мог даже укрыться одеялом в моем состоянии. Внезапно я услышал приглушенные голоса и попытался успокоить стучащие зубы.

Снова голос Кама. О боги. Может, он действительно здесь. Но если он здесь, значит, его нет с Сейдж. Я бы предпочел, чтобы она была с ним сейчас. Надеюсь, остальные хотя бы были с ней.

— Приведи мне гребаного целителя! — прогремел Кам.

Я медленно повернул голову. Я должен был знать; я должен был увидеть. Увиденное... я не был готов. Кам был здесь. На самом деле здесь. Его борода была дикой, волосы наспех собраны в хвост, и он выглядел худее, чем я когда-либо видел. Уже само по себе это было тяжело увидеть.

Женский голос повысился. — Позволь мне позаботиться о его ранах. Если кто-то узнает, что ты здесь, это плохо кончится — я тебе гарантирую. — Мои глаза проследили за звуком, и там, прямо по ту сторону стеклянной двери, стояла женщина, которая никогда не была более достойна того, чтобы я перерезал ей горло зубами. Лори.

И ведьма хотела применить какую-то магию к моему телу? Я лучше умру. Черт, я, наверное, умру, если ей позволят какую-либо магическую свободу надо мной. Мы все слишком хорошо знали, на что она способна. Хитрая гребаная сука.

Кам посмотрел в комнату, и наши взгляды встретились. Его рот приоткрылся, и через несколько секунд он уже стоял на коленях у моей кровати, сжимая мою руку и держась за нее изо всех сил.

— Кай. Черт, мужик. Я не думал, что ты проснешься, по крайней мере, не скоро. Господи, ты весь горишь. Тебе очень больно? Я могу смешать тот успокаивающий туман, который тебе понравился в прошлый раз. — Он смотрел мне в глаза, полные беспокойства и чего-то еще. Отчаяния, может быть?

Я прочистил горло и облизал сухие губы. — Почему она здесь, Кам?

Большой светловолосый маг вздохнул. Он был истощен; темные круги под его глазами не лгали. — Это долгая история. Я расскажу тебе, но сначала мне нужно тебя вылечить, брат. Твои раны инфицированы, К. У тебя высокая температура, и у тебя были судороги во сне. Она не хочет, чтобы кто-то еще входил сюда, потому что она все еще пытается сохранить лицо. — Ручка двери повернулась, и Кам зарычал через плечо. — НЕ СМЕЙ ВХОДИТЬ!

Мои зубы снова стучали. — Кам. Не уходи от меня. Пожалуйста, не уходи от меня.

— Никогда. Я никогда тебя не оставлю, но это ты не можешь оставить меня, К. Ты так болен, а я просто... Я ничего не могу для тебя сделать, брат. Мне так жаль. — Его глубокий голос сорвался, и слезы потекли по его впалым щекам.

— Отошли ее. Я не хочу, чтобы она была рядом с нами.

Кам кивнул на мою просьбу. Он поднялся с колен и бросился к двери. Мои глаза расширились, когда я увидел нож, который он достал из заднего кармана. Какого черта? Он собирается убить ее сейчас? О, пожалуйста, боги, позволь мне стать свидетелем этого.

Дверь приоткрылась на пару дюймов, и он просунул ногу в щель, чтобы удержать ее открытой. — Нам не нужны твои услуги. Убирайся отсюда и не возвращайся, если у тебя нет гребаного целителя. Не испытывай меня, сука. — Я ахнул, когда он приставил нож к своему запястью.

— Я не могу дождаться, когда ты получишь по заслугам, — усмехнулась Лори, и Кам мрачно усмехнулся.

— Если кому-то и суждено получить кармическую расплату, то, я думаю, мы оба знаем, что на ней написано твое имя. Приведи. Мне. Целителя. Если он умрет, умру и я.

Что, черт возьми, происходит?

Дверь захлопнулась через мгновение, и Кам убрал нож обратно в карман, бросившись обратно к моей кровати. — Что... — попытался спросить я, но он заставил меня замолчать.

— Дай мне поговорить, хорошо? Ты просто отдыхай и слушай. — Он сжал мою руку.

— Хорошо, — прошептал я. — Расскажи мне все.

И он рассказал. Все, что он помнил с тех пор, как проснулся в камере без окон и просидел там неделями без какого-либо человеческого общения. Черт. Это было именно то, что они сделали со мной. Самое странное, однако, было попытаться понять, каков был план Лори. Зачем она вообще вытащила его из камеры? Она никогда не делала ничего, что не было бы просчитано.

— Но почему она не положила конец тому, что мы здесь вместе? Почему закрывает на это глаза? — задумался я вслух, наблюдая, как лицо Кама ожесточается, а в его глазах загорается решимость. Я вдруг вспомнил, как он держал нож у своего запястья и какие слова говорил.

— Они хотят, чтобы мы были живы. Я бесполезен для нее, если я мертв, — твердо сказал он, его лицо приняло пустое выражение. Я никогда не видел Кама таким. Ожесточенным. Страсть, которой он всегда обладал, исчезла, и остался кто-то, кто делал то, что должен был делать.

— Гребанный ад, — выругался я. — Даже не думай делать что-то подобное, Кам. Ты нам нужен. Всем нам. Наша женщина...

Он резко встал, чтобы расхаживать взад-вперед рядом с моей кроватью. — Слушай, К. Мы всегда говорили, что будем честны друг с другом, и мне нужно сделать это сейчас.

Я моргнул, и его образ размылся по краям. — Скажи мне правду, Громовой Папочка.

Он не улыбнулся. Его рот даже не дрогнул при использовании этого нелепого прозвища. У меня упало сердце, потому что что бы он ни собирался мне сказать, это должно быть довольно плохо.