Чтение онлайн

– Я не хочу, спасибо, - ответила лишь Франческа и прилегла.

– Я вижу, что не хочешь, - подсела к ней. – Но и так лежать тоже не дело. Жизнь не заканчивается на одной Валенсии. Ты можешь все начать с нуля здесь, - как можно оптимистичнее настраивала ее.

– Я не могу. Это место единственное во всем свете, где я не могу, - словно в трансе проговорила Франческа.

– Почему? Объясни, прошу, - взмолилась, не понимая женщину. – Должно же быть хоть какое-то объяснение этому.

Франческа молчала. Мне же надо было идти учительствовать, поэтому резко встала со стула и уже направилась было к двери, как услышала шокирующую правду.

– Он насиловал меня… каждый день…

От ее слов я остановилась как вкопанная. Я не могла заставить себя повернуться к матери Виктории лицом. Ужасные слова словно повисли в воздухе.

– Кто? – еле слышно спросила ее, не веря своим ушам.

– Отец, - еще более тихо ответили мне за спиной.

Мне не хватало воздуха. Казалось, его просто выкачали из легких. Я начала задыхаться. Схватившись одной рукой за грудь, а другой за косяк двери, лихорадочно, как последний астматик, искала способ дышать. Я с трудом повернула голову к Франческе. Та сидела как благовоспитанная дева на краю кровати, положив ладони на колени и смотрела на пол, словно стояла пред пропастью, куда планировала сигануть в эти минуты.

– Почему? Почему ты молчала? – с трудом выговорила я, на что Франческа горько усмехнулась.

– Молчала… - и сглотнув слезы продолжила, - Кому о таком расскажешь?

– И никто не знал? – ноги подкосились, и я чуть не упала к ее ногам.

– Жан, - Франческа говорила медленно, словно заставляла себя. – Он слышал, даже пытался помочь как-то, но… отец был куда сильнее нас вместе взятых, - и женщина грациозно вытерла слезы, облизав пересохшие губы.

– И никто вам не помог?..

Франеска окунулась в свое прошлое.

– Мне кажется знали все, ибо едва видели меня в обществе, то отворачивались, либо смотрели с жалостью…

И тут я вспомнила, как сменила тему сеньора Дуарте. Старая сука! Ведь у нее была власть! Она могла бы сделать хоть что-то ради несчастной…

– А как же ваша мама? – представила первого человека, на кого в этой жизни можно положиться.

– Мне сказали, что она умерла во время моих родов, - и Франческа горько улыбнулась. – Но Жан ее помнил. Помнил, как она держала меня на руках и плакала. Думаю… Наверное, она хотела уйти из жизни. Я всегда так думала. Скорее всего отец истязал и ее тоже.

– И ты сбежала? – предположила я, радуясь тому, что женщина не решилась на тот же шаг, что и ее мать.

– Другого способа не видела, - Франческа как-то выпрямилась, будто ей стало легче от того, что она рассказала об этом и договорила. – Филипп влюбился в меня с первого взгляда и едва я предложила бежать, он, не раздумывая, сделал это. Едва мы прибыли в Валенсию, в тот же день нас поженили.

Я не знала, что ей сказать в знак сочувствия, поэтому просто обняла. Сначала Франческа сидела натянутая, будто тетива. Но едва я всхлипнула от нахлынувших чувств, как та начала плакать горькими слезами вместе со мной. Я не смогла оставить ее в таком состоянии, сидела рядом с той, кто подарил жизнь Виктории, а значит и мне. До тех пор, пока не она заснула.

Вместо пары минут, что я планировала провести в комнате Франчески, прошло более получаса, и когда я все же спустилась с зареванными глазами вниз, Гульджамал аж вскрикнула:

– Что случилось?

– Все в порядке, дорогая, - успокоила ее и, собравшись с мыслями, начала обучать Глорию.

На следующий день утром подошли еще две девочки… и мое сердце зацвело! С такой радостью я начла вести уроки, что казалось вот-вот взлетит. А в обед произошло еще одно чудо: Франческа спустилась поесть в столовую.

Ну как в столовую… Едва она оказалась в большом помещении, как остановилась и, с трудом выдавив улыбку, попросила поесть где-нибудь в другом месте. В связи с чем домочадцами было решено пообедать на веранде перед домом: благо погода соблаговолила, хоть утром пожухлая трава и покрывалась инеем.

Франческа поела суп-пюре из грибов, что я научила готовить Лусию. Это был второй рецепт, с которым я поделилась с кухаркой, до этого лишь раз приготовив сама синнабоны и, поедая оные, думала об Олеге: это было его любимое лакомство.

Казалось бы, не бывает лучше дня. Франческа после нашего разговора начала оживать, да и у меня прибавились ученицы. Но все же я ошибалась на его счет – он стал еще лучше после того, как к нам присоединился Дамиан.

Франческа была смущена его хозяйским визитом и то, как он вел себя со мной. Мало того, что в глазах матери дочь изменилась до неузнаваемости, открыв школу и став, как она сказала «нормальной», так теперь у нее еще и кавалер появился? И им был не кабы кто, а приятный собеседник, галантный и вежливый кавалер. Они подолгу вели светские разговоры, которые, как я заметила, не доставляли никакого удовольствия для Герреро, но зато весьма забавляли Франческу. Если на то пошло, у них разница в возрасте была меньше, чем у Виктории с Дамианом.

– Так вы в наших краях ненадолго? – уточнила Франческа у мужчины, когда они прохаживались по саду.

– После ранения в грудь, меня с того света вытащила лишь сама удача. Теперь я изменился и изменились мои взгляды на жизнь, - взвешивая каждое слово, ответил Герреро.

– Так Вы хотите оставить службу?

– Я отдал немало на поле боя и сейчас хочу некого покоя, если Вы меня понимаете, конечно.

Франческа кивнула. Она знала, где стоит лезть в полемику, а где попридержать рот на замке. Я же была глубоко убеждена, что для маман Виктории шум и свистопляски, что уже от природы не состыкуется с тишиной и покоем, были дороже многих драгоценных камней. Она скучала по обществу Валенсии.

– У меня хорошее жалование по выслуге лет и работы в штабе должны скрасить одиночество…

Я невольно покосилась на мужчину. Так в его жизни для нее нет места? Лишь скучная работа, да и только?

– Хотите сказать, что семейные узы Вам не прельщают? – разделила мысли дочери Франческа.

– Нет, что Вы! Я весьма заинтересован и… очарован Вашей дочерью…

– Но жениться Вы не хотите? – Франческа говорила спокойно, словно просто расставляла все точки над i, в то время как у меня в душе все ходило ходуном.

– Я рассматриваю и этот расклад, - ответил улыбаясь, Герреро, чем успокоил мать Виктории, но не меня саму.

Вечером же у нас началась вторая смена, куда теперь помимо Глории еще и подоспела хромая Дебора. Как доказывает практика, обычно в чем-то человек слабый силен в ином. Если Дебора была и физически изувеченной, то за то в учебе все схватывала на ходу. Едва она села с пером, как уже вполне сносно вывела первую букву, в то время как Агата едва ли могла сделать подобную закорючку.