Чтение онлайн

Убрав документы в ящик стола, Андронов сложил руки перед собой и поднял глаза: -Внимательно слушаю.

– Освободи Клавдия!

– Как… неожиданно, -усмехнулся комиссар. Потёр лоб и спросил: -И давно вы, товарищ Марго, взяли привычку просить снисхождения к предателям?

– Он не предатель!

– А это уже позвольте решить специально уполномоченным лицам, -мягко заметил комиссар.

Коробейникова опасно прищурилась: -То есть тебе?!

– То есть мне, -согласился Андронов.

– Если с ним что-нибудь случиться… -Маша и без того не думала садиться ни на один стульев для посетителей, выстроенных шеренгой вдоль стенки рядом, вместо этого предпочитая стоять вплотную, нависая над сидевшим за столом комиссаром. А сейчас она и вовсе облокотилась руками на стол наваливаясь на него словно хищная птица или заметившая добычу дикая кошка готовая вот-вот спрыгнуть с ветки и вонзиться когтями.
– Если хоть что-нибудь…

Вдетые в перевязь метательные ножи вдруг принялись раскачиваться словно сами собой и завозились, пытаясь выбраться, вылететь.

– Товарищ Марго!
– возмутился Андронов.
– Ты сейчас серьёзно сомневаешься в моей беспристрастности? Сомневаешься в решении товарищей Вождя и Кнута нагрузить меня этой работой? В том, что в своём решении я буду руководствоваться чем-то иным, нежели поиском истины и стремлением к благу и процветанию нашей молодой народной республики?

Его слова заставили девушку сдуться, и она подалась немного назад.

– Сомневаешься?

– Н-нет, -не очень уверенно ответила Коробейникова, но всё же ответила: -Не сомневаюсь. Но Клавдий ни в чём не виноват!

– Раз не виноват, то всё будет хорошо, он скоро выйдет и получит свой мандат обратно, -пообещал Андронов.
– Можешь быть в этом совершенно уверенна.

– Лучше бы в «Родную гавань» поехали проверять тамошнего комиссара, -высказала Маша.

– Подробности?
– насторожился Андронов.

– Сами выясните, -отвернулась Маша собираясь уже уйти прочь, но он её остановил.

– Подожди. Есть ещё кое-что. Слушай, может уже сядешь нормально и перестанешь надо мной нависать своими... своими выпуклостями!

– Смущает? – спросила Коробейникова.

– Отвлекает, -парировал Андронов. Потёр рукой лоб и признался: -Ну и смущает тоже. Я ведь живой человек всё-таки.

Она села. Не сказать, чтобы от этого что-нибудь сильно изменилось. Разве что ракурс слегка поменялся, но и на том спасибо.

– Не знаю: дошли ли уже новости из столицы, но верховным советом был выпущен указ на тему новых амазонок. Вижу, новости пока не доходили?

Коробейникова помотала головой.

– Если совсем кратко: принято решение о создании нового боевого женского ордена по типу старинных рыцарских орденов. Там с магистром во главе, или магисторшей, в общем в столице, когда я уезжал, только и спорили, как и кто будет называться. Главное, что на местах доверенные амазонки получат возможность, после согласования, разумеется, создавать отделения женского боевого ордена. Вы можете набирать в него желающих лиц женского пола, обучать их воинскому искусству, воспитывать в верности идеалам революции и амазонии и, при необходимости, быть готовыми влиться в действующую армию на правах отдельных самостоятельных отрядов.

И, разумеется, раз я и так отправлялся в Каменск, глава амазонок поручила мне, при условии, что я найду подходящую кандидатуру, посвятить её в девы-рыцари и дать право (и обязанность) создать свой боевой отряд. Что думаете, по этому поводу, товарищ Коробейникова? Никого лучше вас здесь мне не найти. Согласны принять на себя обязанности девы-рыцаря? Найти, создать, обучить, подготовить отряд боевых подруг всегда готовых стать на защиту завоеваний революции, учения Вершителя Драласа, идеалов Амазонии, а также хранить покой и мир в нашей дорогой республики?

– Свой собственный отряд?
– переспросила Коробейникова.

– Именно так.

– Боевой женский орден?

– Полностью открытый для всех желающих. Вы, в смысле амазонки, сами определите его устав и так далее. Главное условие товарища Вождя – качество подготовки. Никакой профанации, всё по серьёзному. Финансирование, довольствие – всё уже выделено! Ну как, берёшься?

– Я… не знаю.

– Это не ответ девы-рыцаря.

– Тогда хорошо, берусь!

– Вот и отлично, -обрадовался Андронов.
– Забирай документы. Копия указа совета о создании ордена. Предписание о формировании каменского отделения ордена. Личное письмо от главы фракции новых амазонок. Приказ о присвоении тебе звания девы-рыцаря и наделении всеми полномочиями старшей сестры каменского отделения ордена. Мои поздравления. Завтра начнём искать для вас подходящее помещение. В самое ближайшее время жду письменной записки с указанием чего и в каком количестве потребуется на первый год. Рекомендую писать с небольшим запасом, всё равно всё сразу вряд ли дадут. Но и за разумные рамки не выходить. Скажу сразу: планируется устраивать отделения ордена на частичном самообеспечении. И, самое главное. Любое достижение твоих будущих боевых подруг – твоё достижение. Их успех – твой успех как командующей ими девы-рыцаря. Но верно и обратное. Ты несёшь личную ответственность за каждую отобранную и взятую в орден сестру. Выбирай тщательно! Учи на совесть! И всегда, всегда проверяй даже самых доверенных своих людей.

– Ну как, справишься?

– Приложу все силы!

– Опять не ответ девы-рыцаря, -покачал головой комиссар.

– Справлюсь! Обязательно справлюсь!
– пообещала Коробейникова. Её лицо раскраснелось. Грудь вздымалась и опадала от частого, прерывистого дыхания. Глаза горели.

– Совсем другое дело, - одобрил Андронов.
– Не смею больше задерживать. Честно говоря, у меня и у самого полно дел. Проклятая писанина, но и без неё никуда, ибо во всех делах, в самую первую очередь должно быть… что?

– Что?
– переспросила изрядно растерянная обрушившимися на неё событиями и известиями Маша.

– Учёт и контроль, -пояснил комиссар.
– Контроль и учёт.

Тюремная камера в подвале бывшего полицейского управления. Холодные стены, холодный пол. Вроде и не сказать, чтобы прямо сильно холодно, пока ходишь туда-сюда даже не замечаешь. Но стоит посидеть на месте, или того хуже, прилечь, как стены и пол начинают вытягивать из тела тепло по крохам, отбирать его, забирать себе, питая никогда не способную насытиться утробу. Единственное, что спасало это тюфяк и одеяло. Закутаешься, лежишь и только наблюдаешь как мимо проходят дни, недели. Главной радостью становится, когда приносят обед – хоть какое-то событие. Тем более, что кормили меня всяко лучше всех прочих заключённых под стражу. Полноценное трёхразовое питание. Гарантированная трёхразовое гастрономическое счастье. А сладкий горячий чай и вовсе настоящее блаженство. Сидишь с чашкой в руках, пока она не остынет, пьёшь мелкими глотками. И время, кажется, летит как прежде. Потому, что здесь, в заключении, оно обычно скорее тащится подобно хромой кобыле, чем летит.

Ещё одним событием выделяющемся на общем скучном фоне вынужденного ничегонеделания являлись появления дознавателя. Неизменно вежливый, но при этом страшно скучный, в том смысле, что если он задал вопрос, то будет крутить и так и сяк и уже не отцепится пока не получит хоть какой-то ответ. В целом я предпочитал с ним не спорить и сразу исчерпывающе отвечать на интересующие его вопросы. Проблемы начинались, когда я не мог точно ответить или вовсе не знал ответа. Тогда Андронов начинал допытываться, задавать один и тот же вопрос разным словами, как бы исподволь подводить к нему и так далее. Может быть ему казалось будто я запираюсь, и он пытался якобы вывести меня на чистую воду. А может быть просто проверял, желая удостовериться что я и правда не знаю, а не придуриваюсь.

У комиссара, напротив моей камеры, имелось даже собственное место. Стул, больше похожий на кресло, небольшой столик и лампа на нём. Масляную лампу Андронов попросил принести, когда ему потребовалось что-то записать по моему рассказу, а света категорически не хватало. Чтобы не носить всё это из раза в раз, его так и оставили.

Когда я оставался один, мой взгляд часто бродил по каменным стенам, иной раз перескакивая за решётку, на пустые стол и стул. И я с удивлением ловил себя на мысли что даже жду очередного появления комиссара. Всё-таки отличия от того быстрого темпа, которым я жил раньше и тюремной скукой слишком значительны. Прежде мне не хватало времени даже на самого себя. А теперь этого времени некуда было девать. Магические и физические упражнения, которые я выполнял занимали до обидного мало времени, особенно в сравнении с тем его огромным количеством, которое у меня было теперь.