Чтение онлайн

Паладин отрицательно покачал головой и сказал:

— Капитан, вы уж простите, но подозрительно всё это звучит.

Виктор Максимович, старчески крякнув, плюхнулся на подстилку у костра, и не глядя на Илью ответил:

— Не спорю, работа у нас такая.

Зажав кнопку, он стал вызывать команду Мохова на связь. Сигнала не было, что было странно, капитан проверил настройки, достал складную антенну, подключил её, чтобы усилить сигнал, несколько раз перезапустил телефон, проверил настройки, однако, ему так и не удалось установить связь со спутником.

— Либо нас глушат, либо я разучился им пользоваться, — комментировал старик.

— Я попробую передать послание, — сказал Илья, садясь в позу для медитации.

— Хорошо, на тебя чай заваривать? — спросил капитан.

— Нет командир, я водички попью, — ответил паладин.

— А вам ребят?

— Давай, — согласился Григорий.

— Я буду просто воду, да и вообще спать охота устала я сегодня, — ответила Гадрун.

Выпив горячего чая с сухарями, юноша забрался в палатку и лёг спать, всё это приключение его изрядно утомило, спина болела, на пятке натёрлась мозоль, и что-то ныло между пальцами на правой ступне. Юноша быстро провалился в сон, в котором на него из-за деревьев и кустов смотрели бледные лица людей. Он шёл по лесу за фигурой, напоминающей деда, шёл и не как не мог догнать его.

Проснулся молодой человек от желания справить нужду, не совсем понимая, где находиться, парень слегка запаниковал. Затем увидел вход палатки, мерцающий свет костра на кустах, и вспомнил, что они сейчас в горах, идут по следу какого-то тёмного существа.

Илья так и сидел, замерев в позе для медитации, дед что-то писал, в дневнике, изредка посматривая на спутниковый телефон, который лежал на камнях рядом с ним. Гадрун у костра уже не было, видимо тоже ушла спать.

— Который час? — спросил он у деда, выбравшись из палатки.

— Второй час ночи, не спится Гриш? — поинтересовался Капитан.

— Я по нужде, а вы чего не спите?!

— Ты далеко не ходи, вон встань рядом, да куст полей, разглядывать тебя тут некому. Я вот отчёт составляю, да пытаюсь связь наладить, Илья, с тех пор как ты уснул, так и сидит, видимо, тоже без особых успехов. Ну в нашей работе такое бывает. Ты ложись, мы покараулим, по очереди, костёр нужно поддерживать, он наша защита.

Вернувшись в палатку, Григорий быстро уснул, надо сказать, что, когда устаёшь, уснуть всегда легко, даже будучи далеко от дома, в горах, лёжа на резиновой подстилке, через которую чувствуется твёрдая земля и камни. Укрыться было нечем, в дорогу с собой он захватил лишь ветровку, в которой и спал всё это время, подложив под голову рюкзак.

Проснулся он вновь от того что замёрз. Поднимаясь, молодой человек обнаружил спящего рядом деда. Выбравшись из палатки, он увидел сидящих у костра Гадрун и Паладина, было по-прежнему темно, в воздухе клубился туман.

— Сколько времени? — присаживаясь поближе к костру спросил он.

— Шесть утра, — ответила Гадрун держащая в руках кружку с чаем.

— Не понял, а почему тогда так темно? — удивился парень.

— Самому интересно, давно уже должен быть рассвет, — согласился Паладин.

— Мы пробовали разные техники, чтобы понять, что произошло. Илья даже уходил на другую сопку, думал может там будет как-то по-другому, но всё по-прежнему, темнота, и никакой связи со спутником. Эта техника, чем-то напоминает многомерные иллюзии мастеров, — поделилась мыслью Гадрун.

Разминая затёкшую в медитации ногу, Илья добавил:

— Это подтверждает тот факт, что мы не можем даже выйти на сенситивный контакт с группой Мохова. Значит мы находимся под чьим-то воздействием. Как мы под него попали пока остаётся загадкой.

Гриша, боязливо зыкнув по сторонам, недовольно воскликнул:

— Шикарно, получается всё что я вижу и слышу нереально?

— В данном случае, я не могу сказать, что в нашем восприятии подлежало изменению, всё включая боль и усталость можно запросто передать как истинные ощущения. Тех, кто учится в нашей организации всегда предупреждают, воспринимать реальность и происходящее как иллюзию, даже то, что мы видим после смерти или выхода из тела, есть одна из оболочек реальности, которая мало что отражает, — ответил паладин.

— Теперь я сразу всё понял, благодарю, — усмехнувшись ответил Гриша.

— У нас такое было в ШТАБЕ, мы проходили финальные испытания, в иллюзии построенной мастером. Тогда мы могли делать то же, что и в реальной жизни, вплоть до применения ментальной силы и прочее, — комментировала Гадрун.

— Хорошо, значит вы не можете как-то отключиться от этой иллюзии?

— Я пробовал, как видишь я до сих пор тут, обычно тот, кто создаёт иллюзию, он же и устанавливает порог, за край которого очень трудно выйти. Мы продолжим с Гадрун попытки, так как иного выхода у нас нет, — признался Илья.

— А дед мой не может ничем помочь?

— У нас у всех разные учителя и навыки, мы с Гадрун лучше подготовлены для такой работы, Виктор Максимович должен отдохнуть, сейчас моя очередь нести вахту, — ответил Паладин.

Не успел Илья закончить свой ответ, как окрестности наполнились жутким гулом, будто где-то неподалёку ТЭЦ сбрасывает пар из турбины. Гора завибрировала, воздух наполнился скрипящими воющими звуками. Из палатки выскочил капитан, вопросительно глядя на собравшихся у костра. Воздух быстро разогревался, стало тяжело дышать. Камни и земля под ногами ходили ходуном, кусты и деревья шевелились вокруг.

— Все быстро ко мне, как можно плотнее, похоже противник начал действовать, — встревоженно выкрикнул Паладин.

Спотыкаясь и падая, все подобрались к паладину, замершему в позе для медитации. Земля содрогнулась в очередной раз, на месте палаток образовалась трещина, из которой вырвалось пламя, мощной струёй оно ударило в скалу, нависающую сверху, расплавленная порода потекла вниз к костру, через мгновение, всё вокруг запылало, покрывшись трещинами и разломами, горячий воздух обжигал кожу. Трещин становилось всё больше, повсюду летели куски расплавленной породы, и раскалённые булыжники.

Илья закричал:

— Гадрун, я выставил ментальный щит, сконцентрируйся мне нужна твоя помощь, враг подготовился, теперь он решил раздавить нас.

Буквально через пару мгновений после того как паладин попросил помощи у Гадрун, земля под ногами собравшихся разломилась, извергнув мощный поток пламени вперемешку с расплавленной породой. Удивительным образом поток огня обогнул собравшихся вместе людей, словно бы они находились внутри какого-то шара. Жар всё же частично проник внутрь, причинив несчастным ужасные муки, казалось кожу лица и рук словно резали или тёрли на мелкой тёрке. Григорий, перепуганный и корчащийся от боли, мёртвой хваткой уцепился за одежду Палладина, и деда державшего его. Огонь окутал всё вокруг, пламя ревело, обдавая через купол, выставленный паладином, нестерпимым жаром. Со всех сторон в них летели горящие глыбы, стремящиеся разрушить защитный барьер. Григорий в какой-то момент осознал, что орёт как резанный, слёзы катились рекой, боль от обгоревшего тела была просто невыносима. Кричал не он один, кричал и дед, и Гадрун, сотрясаясь от боли они рыдали. Мир превратился в адское пекло за считанные секунды. Только паладин сохранял спокойствие, его кожа так же была обожжена, одежда частично проплавилась, однако его лицо было спокойным и собранным, словно бы его тут не было. Мечущееся в панике сознание Григория искало спасения. Осознание того, что вскоре он зажариться на медленном огне, приводило трясущегося в агонии молодого человека в ужас. Ищущий защиты и спасения ум выдал ему слова мантры, которую передал ему недавно дед. «Вилас рушат икша дан Радаси» произнёс он в мольбе.