Чтение онлайн

— Не знаю... — Том качает головой, поправляя волосы руками. — То есть, мы действительно ставим точку?

Я выдыхаю и кладу руки на щеки.

— Я не знаю?

Том снова моргает, удивленный.

— Ты не знаешь?

Я молчу — просто хмурюсь.

Он свешивает ноги с моей кровати и встаёт, почесывая затылок.

— Ты с Би Джеем?

Я тоже встаю, но не чувствую себя высокой.

— Не знаю.

— Ты хочешь быть с ним?

Мой хмурый взгляд становится ещё глубже.

— Думаю, да, но...

— Но что? — он быстро спрашивает, почти на пределе.

Я бросаю ему раздражающий взгляд, а тот поднимает бровь.

— Ты заставишь меня сказать это вслух? — моргаю на него.

Он упрямо кивает.

— Да, думаю, тебе стоит...

— Зачем? — хмурюсь. — Это была твоя чёртовая идея.

— Моя идея? — он жестом указывает на себя, широко распахнув глаза.

— Это буквально была твоя идея! — кричу я. — В баре. После клуба. В углу. Это была твоя и...

Тогда он хватает мое лицо и целует, и, кажется, я замолкаю. У меня подкосились бы ноги от этого, если бы он не держал меня.

— Ты до сих пор не сказала это, — говорит Том, пока его губы касаются моих.

Целую его еще раз и отстраняюсь.

Том ставит меня на пол, а я даже не заметила, что была оторвана от земли.

— Ты мне нравишься, — говорю ему, слегка кивая, моя решимость в этот миг кажется предательством Би Джея.

Том улыбается мне.

— А ты мне.

Я закрываю лицо руками.

— Чёрт возьми.

Он убирает мои руки с лица и наклоняется, чтобы мы были лицом к лицу.

— Я в игре, — говорит он мне. — Просто знай.

Тогда чмокает меня в щеку и уходит прочь.

47. БИ ДЖЕЙ

Джона сегодня открывает новый клуб, и вся наша компания собирается там.

Направляюсь к Паркс, потому что всегда подвожу ее на наши встречи, а сейчас точно стоит это сделать, после того, как я облапал ее в примерочной Gucci.

В голове прокручиваю, почему она ещё не позвонила мне с признанием в вечной любви, но, наверное, такие вещи требуют времени. Паркс все еще хочет меня — в этом я убедился из того, как её тело льнуло ко мне, из ее поцелуев и прикосновений.

Захожу к ней в комнату.

— Паркс? — зову, потому что её там нет.

— Я здесь, — отвечает из ванной.

Как только Паркс видит мое отражение в зеркале, ее глаза сразу начинают светиться. Я подхожу к ней сзади, обнимаю за талию, утыкаюсь носом в её волосы.

Она позволяет мне это на секунду, а потом поворачивается лицом ко мне.

— Нравится мое платье?

Короткое. С одним открытым плечом. В горошек.

Взвешенно киваю, стараясь скрыть, что люблю ее в горошек, так же как люблю во всем.

— Видел его в Saint Laurent на днях, — киваю. — Хотел приобрести для тебя.

Она дергает меня за воротник рубашки.

— Amiri, рубашка из шелкового твила с воротником стойкой и принтом, — говорит мне.

— Еще на ней птички, — говорю ей как дурак, и Паркс улыбается.

Магнолия обнимает меня за шею, и я едва могу поверить в то, что стою в её ванной, держа ее так, и что это не сон, и она не пьяна, и наши отношения снова расцветают. Наклоняюсь и целую ее, и наш поцелуй такой неторопливый и взвешенный, и мне срывает крышу от осознания, что мои губы сейчас касаются ее, однако тогда Паркс говорит: — Нам надо поговорить.

Я хмурюсь над её губами, прежде чем отстраниться, но не выпускаю из своих рук.

Рассматриваю ее лицо: нахмуренная, бровки, как у злого зайчика из мультика. Паркс даже не надо ничего говорить. Я все понимаю еще до того, как она сформулирует предложение.

— ...Он тебе нравится.

И затем происходит самое ужасное. Она ничего не говорит. Часть меня ожидала какого-то сопротивления. Отрицания, отказа, гнева... возмущения. Но ничего этого нет, и это, наверное, хуже, чем то, что он ей действительно нравится.

Я запускаю обе руки в волосы, выдыхаю долгий, протяжный вздох.

— Чёрт.

Она тянется и касается моего запястья.

— Мне жаль...

Я кладу свою руку на её, даже не задумываясь. Качаю головой.

— Нет, я... это же Том Ингленд, — пожимаю плечами. — Я понимаю. Он тебе всегда нравился.

— Но не прям серьезно, — уточняет она, хотя это ни к чему.

— Послушай, если бы Том не пытался отобрать тебя у меня, я бы, пожалуй, сам попытался трахнуть его, — говорю, заставляя себя засмеяться, потому что не знаю, что остается делать. — Так ты выбираешь Ингленда? — спрашиваю так, будто это не конец света.

А потом ее лицо меняется.

— Нет.

— А что тогда? — слегка качаю головой, ожидая ответа, а она отступает от меня со страдальческим и печальным видом.

— Я не знаю.

Бросаю на нее возмущенный взгляд.

— Ну, не мне же выбирать...

— Я знаю, — отвечает так, будто я сделал ей больно. — Я бы никогда не заставила...

Её голова опускается. Она грустная. Блять. Ненавижу, когда она грустит. Если бы она отрубила мне руку и посмотрела вот так, то я предложил бы другую, если бы это подняло ей настроение.

— Чего ты хочешь от меня, Паркс?

Она пожимает плечами, вся безнадёжная и подавленная.

— Машину времени?

— ...из того, что я могу тебе дать, — отвечаю четко.

Она тянется к моей руке, берёт её в свою. Играет с моими пальцами, обводит их своими.

Для нас прикосновение всегда было возможностью восстановить связь.

Даже в темные времена, когда мы обижали, разрушали друг друга, всегда находили способ коснуться, найти путь обратно к нашему центру.

Кстати, я не знаю, какой он есть, центр нас.

Звучит чертовски романтично, я знаю. Но это намного глубже романтики. И хуже.

Наша с Паркс проблема в том, что, видимо, мы любим друг друга сильнее, чем самих себя.