Чтение онлайн

— Я иду.

— Не может быть! — широко выпучив глаза, Бидж смотрит то на Бушку, то на меня.

Он не может в это поверить. Я тоже. Вздыхаю. Бидж прищуривается на меня.

— Ты пьяна?

Бросаю ему язвительный взгляд.

— Скоро буду.

— Ты идёшь! — весело кричит Бидж. Он забегает наверх, чтобы помочь Бушке спуститься. — Моя самая любимая из женщин Паркс!

(«Она на самом деле не Паркс,» — бурчу я себе под нос. «Но ладно, пусть будет.»)

— А ты моя любимая женщина Паркс, — говорит мне Том.

— Ну, это потому, что ты плохо меня знаешь, — говорит моя сестра Тому, цепляясь за его руку и ведя его к двери.

Би Джей проводит Бушку и спускается с ней по ступенькам.

А я стою, наблюдая, как одного парня отобрала бабушка, а другого — сестра.

Невнятно кричу вслед: — Я тогда запру дверь!

49. БИ ДЖЕЙ

Паркс не в восторге. От этой идеи явиться с нами обоими. Это было заметно по дороге сюда. Она нервничала.

Беспокоилась, что в газетах о ней напишут, ведь зачастую те не милуют Паркс.

Магнолия или их любимая девушка, или проститутка, и никогда не угадаешь, кем она будет в тот или иной день.

В хороший день Паркс бы могла войти, сесть одному из нас на колени, целовать другого, и ее бы назвали прогрессивной, но когда захотят, то раскритикуют её по полной программе, разорвут на куски, напишут о ней такие вещи, от которых она будет плакать в моих объятиях, как тогда, когда ее задирали в школьном дворе.

Я захожу под руку с Бушкой, отчасти ради Паркс, а отчасти из-за того, что старушка умеет веселиться: у нее с собой всегда фляжка, она подкатывала к Дэвиду Бекхэму, дважды перепила Джону, дважды забросила нацистские шутки немецкому послу на последнем гала-концерте, на который ее приводили. Никогда не знаешь, чего ждать от этой женщины.

Кроме того, я чувствую, как у Магнолии колотится сердце, когда она наблюдает за мной со своей бабушкой, и хоть я уделяю внимание Бушке не по той причине, но это приятный бонус.

Как только мы входим, Паркс убегает от нас со скоростью света. Ее отговорка: заметила Кейт Миддлтон...

— Кажется, я сделала неправильные ставки, когда пыталась подружиться с Меган Маркл? — качает головой. — Теперь я должна пойти и подлизаться к герцогине Кембриджской...

— Я дружу с Уиллом, — кричит Том ей вслед.

Та останавливается, оборачивается и закатывает глаза: — Ну конечно же.

— А я любовь твоей жизни, — напоминаю ей.

Наши взгляды встречаются, и она изо всех сил старается не улыбаться моему комментарию.

— ...Не могу поверить, что они покинули королевскую семью. Какой ужасный день для всех. Особенно для меня, — бубнит Магнолия себе под нос, пока уходит. — И Лилибет, вероятно...

Я смотрю на Тома, наблюдающего за девушкой, которую люблю. Его взгляд также полон любви.

— Вот чёрт, — вздыхаю.

Он смотрит на меня и смеется: — Ага.

Я киваю на Паркс.

— Ей сложно...

Том снова смотрит на Магнолию, пытаясь увидеть то, что вижу я. Должно быть, это хреново для него... желать найти это, но не иметь возможности разглядеть, ведь такое, кажется, глазам не по силам.

Я это могу разглядеть в трепещущих над ее головой бабочках, в свете, отражающем ее мысли, в трепещущей иве...

— В самом деле? — переспрашивает Том, не отводя взгляда от нее.

Киваю.

— Она избегает нас.

— Ну, — переводит на меня взгляд, — это действительно довольно странно.

Смотрю на него и смеюсь.

— Разве? — Том бросает на меня странный взгляд. Качаю головой. — Да, пожалуй, это действительно странно, — пожимаю плечами. — Хотя мне кажется довольно привычным.

— Это пиздец, — говорит он мне.

Его лицо выражает что-то вроде сочувствия ко мне, но мне не нужно его чёртово сочувствие. Я был с ней всю жизнь, она моя, я всё испортил, и теперь она рядом настолько, насколько позволяет.

Мне не нужно его сожаление, мне не нужно даже его понимание. Мне нужна только Паркс.

Я слежу взглядом за ней, девушкой моей мечты, любовью всей моей жизни, моей альфой и омегой, моим началом и концом, пока смерть не разлучит нас, и даже тогда не отпущу её, и отвечаю: — Ага.

— Она заставила тебя страдать, — говорит мне Том.

Я мрачно размышляю над этим.

— Не знаю. Я никогда не могу понять, мы танцуем в горящей комнате или по очереди тащим друг друга без сознания на гору.

Том фыркает и смотрит на меня, как на сумасшедшего.

— Если честно, чувак, и то и то немного дерьмово...

— Ага, — признаю, наблюдая за ней. — Хотя один из вариантов завершается довольно приятным видом...

Том наблюдает за мной слишком пристально. Какой глубокий у него взгляд, будто видит насквозь. Видимо, это из-за его голубых глаз. Звучит мечтательно, и я бы назвал их агрессивно голубыми, если таковые существуют.

Он просто пялился, почти хмурясь, но не на меня.

— Между вами двумя что-то иначе, — качает он головою. — Это странно.

Да. Знаю. Все, что могу дать ему в ответ, — кивок и пожимание плечами.

Том следит за ней взглядом, прищурив глаза.

— Думаешь, она делает это с каждым?

— Делает что?

Он пожимает плечами.

— Заставляет их чувствовать себя так, будто они... Не знаю... солнце?

Мне жаль его. Том еще новенький. Ему странно видеть других мужчин вокруг Паркс, которые даже не осознают, что находятся в центре внимания всей комнаты.

Она — маленький луч света, даже когда ведет себя как настоящая мерзавка.

— Эта связь между вами почти пугает, — возвращает свой взгляд ко мне.

Я фыркаю.

— Только почти?

— Ага, — говорит. — Всей истории не знаю, а я отказываюсь пугаться того, что до конца не понимаю, — несколько раз киваю. Справедливо. — Но эта химия между вам, — Том бросает мне взгляд, и я начинаю задумываться, почему он всё ещё здесь.

Забудьте все метафоры о якорях и искрах: мы с Паркс в каждой из них, и ни в одной одновременно. Это предначертано звездами.