Чтение онлайн

Почему Валин казнил советников, понятно, — их и следовало казнить. Но почему он не казнил Сугриву? Возможно, здесь перед нами не редко встречающаяся ситуация, когда в большой семье (отец, мать, старший сын, возможно, еще несколько сыновей и дочерей) есть младший сын с какой-то ущербностью. Родители обычно любят такого ребенка больше, чем других детей, сестры хлопочут над ним, отдавая ему все свои инстинктивные зачатки материнской любви, ласки и нежности, старшие братья опекают его по-мужски, защищая от насмешек других детей. Возможно, Сугрива был именно таким болезненным ребенком и Валин любил и опекал его с детства. Если так, то становится понятным, почему Валин не убил его вместе с советниками.

Может быть и другой ответ на этот вопрос: Валин был в высшей степени благородным и добрым человеком. Но если так, то почему он не простил всех (как кот Леопольд: «Ребята, давайте жить дружно!»)? Нет, советников он все-таки казнил. Первая версия, поэтому ближе к истине.

Возвращаясь к встрече Сугривы с Валином, заметим, что никакого поединка, скорее всего, не было. Сугрива вызвал Валина не на поединок, а на переговоры. Почему? Сугрива явно слабее Валина физически, иначе ему не потребовалась бы помощь Рамы. Поэтому рассчитывать на победу в честном поединке он не мог. Кроме того, когда два человека дерутся вплотную, не так-то просто убить одного из них стрелой, не рискуя при этом попасть в другого. А рисковать ни Сугрива, ни Рама не могли. По сценарию «свыше» Валин должен был умереть. А вот если был не поединок, а переговоры, то риска никакого. Фигуры обоих участников статичны, на шее Сугривы венок, рядом стоит Хануман, указывая на Сугриву своим присутствием...идеальное расположение для правильного выбора цели. В этом случае Валин, конечно, обречен. Но почему Валин вообще согласился на эту встречу? Возможно, потому что все еще любил брата и рассчитывал, что и у того сохранились остатки родственных, братских чувств к нему. Но, может быть, Сугрива обещал представить какую-то информацию при встрече. В любом случае, Валин не хотел, чтобы эта вражда длилась вечно. Валин был человеком сильным и смелым, но доверчивым. На это, видимо, и рассчитывал Сугрива, хорошо знавший характер и склад ума старшего брата. На этом знании и была основана схема операции.

Рама сидел в засаде на склоне Мальявана, скрываясь за кустами и невидимый для участников встречи. Он имел прекрасную возможность тщательно прицелиться — Валин был практически неподвижной мишенью. Натянув лук и прицелившись, Рама выстрелил. Валин упал. Рама подошел к Валину, но не стал добивать его, а решил выслушать. Опыт научил его, что умирающий всегда может сказать всю правду. А потом, ведь его еще и можно допросить. Но, вероятно, что Раме была присуща одна из форм садизма, когда убийца наслаждается зрелищем агонии своей жертвы. Вспомним, как Рама и Лакшмана расправились с Кабандхой, как они наблюдали его мучения.

Сугрива в этой сцене повел себя как коварный, беспринципный негодяй. В свое время Валин простил его. А сейчас ради власти и наслаждений он предал своего брата.

По версии Вальмики, Валин упрекает Раму в хитрости и подлости. Действительно, с точки зрения любого порядочного человека Рама совершил абсолютно подлый поступок, оправданий которому нет и быть не может. Однако, авторы Рамаяны оправдание нашли: Валин — зверь, а Рама — охотник. Охотнику позволено все — по отношению к зверю. Но нам-то что до этого «оправдания»? Человека следует оценивать по его действиям, совершенным в каждой конкретной ситуации, а не на основании последующих описаний и интерпретаций биографов, имиджмейкеров, друзей и возлюбленных, или, напротив, врагов (как в этом случае) и конкурентов. Давать оценку человеку должны люди, которые не смогут извлечь из этого никакой выгоды. Вернемся к моменту предсмертных мучений Валина. В ответ на его упреки и следует «оправдательная» формула: «Валин — зверь, а Рама — охотник». Что тут сказать? Если Валин — зверь, то и Сугрива — зверь и Хануман — зверь, а сын Дашаратхи — охотник — дружит с ними, заключает с ними союз. Как видим, логика Рамы беспринципна. Когда ему выгодно — обезьяна союзник, а когда невыгодно — зверь, будем на него охотиться. И, наконец, почему Рама и Лакшмана не поступают с Валином как охотники обычно поступают с добычей? Почему они не сдирают с него шкуру, не потрошат, почему не поджаривают и не съедают его? Почему Лакшмана распоряжается совершить над ним человеческий погребальный обряд? Почему он велит раздать жителям Кишкиндхи деньги? Деньги — кому? — зверям, обезьянам?

Так совершается мифотворчество. Чтобы оправдать беспринципность и подлость Рамы, его противника, жертву объявляют зверем — обезьяной. Даже союзники Рамы — Сугрива, Хануман — принижены, что уж говорить о врагах, таких как Равана.

Отвечая на упреки Тары, супруги Валина, Рама, снимая с себя ответственность, говорит, что все на земле совершается по воле богов. Кала — время, причина всего происходящего в мире, никто не в состоянии ему противодействовать. Все в его власти — и любовь, и жизнь, и власть, и смерть. Как видим, оправдывая собственную подлость, Рама философствует. Но это попытка снять с себя ответственность и переложить либо на другого, либо представить преступление как исполнение воли богов. Все происходит, говорит

Рама, по воле богов. Но, как мы убедились в Араньякапарве, воля эта формируется на тайном совете богов, на который спешил внук Брахмы Кубера. Этот тайный совет и называется между определяющими будущие события «богами» Кала — время, смерть.

На погребальной церемонии Валина Рама и Лакшмана не присутствуют. Начался сезон дождей и сыновья Дашаратхи поднялись высоко в горы, куда дождевые тучи не поднимаются, то есть на высоту 2500 — 3000метров. Четыре месяца братья наслаждаются ясным безоблачным небом. Наконец, дождливый сезон закончился. Наступил намеченный срок. Рама отправил Лакшману к Сугриве, чтобы тот послал своих людей в разведку к Ланке. Сыну Дашаратхи не давала покоя мысль, что Сугрива погряз в удовольствиях и забыл о союзнических обязательствах. В таком случае с ним следует расправиться так же, как и с его старшим братом.

Рама словно проснулся от забытья. Он наставляет Лакшману, как говорить с Сугривой. Жестко и надменно звучат его слова. Своего союзника он готов считать выродком и даже убить при необходимости. Но если Сугрива будет выполнять его приказы, то Рама даст ему возможность доказать свою преданность.

Пришло время войны, и следовало забыть о наслаждениях.

Лакшмана нашел Сугриву, лежащим в постели со своей любимой женой Румой и опьяненным вином и любовью. Дозорные обезьяны, завывшие от страха, разбудили его. Лакшмана напомнил ему о его обещании помочь Раме. Сев на колесницу, сын Дашаратхи и Сугрива приехали к Раме. Старший брат Лакшманы вышел к прибывшим из пещеры. Обратившись к царю обезьян, Рама сказал, что уже пришла осень и им нельзя упускать самое благоприятное время для ведения войны. Сугрива послал обезьян в разведку и приказал им вернуться через месяц. Поговорив с Хануманом без свидетелей, они и его отправили в Ланку.

Хануман вместе с Ангадой направились к югу. По дороге они встретили коршуна Сампати и тот рассказал им, что Ланка — великий и богатый город, окруженный крепкими стенами. Он стоит на острове в море и его окружают тысячи ракшасов. Со всех сторон света собрали ракшасы золото и другие драгоценности в Ланку. В городе, в ашоковом лесу, живет Сита. На Ланку же можно добраться только по небу.

Став на гору Махендра, Хануман оттолкнулся, прыгнул и опустился на вершину горы Трикута. Здесь, на утесе, и находилась прекрасная Ланка, словно плывущая по воздуху. Дождавшись наступления ночи, Хануман отправился в Ланку.

В городе, проходя мимо домов жителей, он слышал звуки музыки, смех женщин, их песни, подобные пению апсар. Крадучись проходя по улицам, Хануман слышал из домов молитвы и пение гимнов брахманами. Месяц взошел на небо, наступила полночь, когда Хануман проходил мимо дворца Раваны. Здесь он увидел тысячи прекрасных женщин, дочерей брахманов, раджей, ракшасов, дайтьев, гандхарвов, нагов. Все они были покорены его достоинствами. Погрузившись в глубокий сон, они лежали, обнимая друг друга.

Но среди них нигде не было Ситы. Он видел спящего Равану. Вдруг Хануман увидел прекрасную женщину и подумал, что это была Сита. Но потом он понял, что это была прекрасная Мандодари, супруга Раваны. Хануман снова обошел весь город, осматривая беседки, спальни, дома, дворцы. Наконец, в священном ашоковом лесу он нашел Ситу. Остаток ночи Хануман провел на дереве.

Ночь прошла. Наступил рассвет. Хануман услышал голоса брахманов, поющих гимны и совершающих утренние обряды. Звуки раздавались из дворца Раваны.

Утром Ситу посетил Равана. Не добившись ее согласия стать его женой, он удалился. Хануман, сидя на дереве, размышлял над тем, как обратиться к Сите: на санскрите, как брахман, или на языке простого народа. Наконец, он решился обратиться к Сите и рассказал ей все о последних событиях. Утешив ее, он возвратился на гору Махендра. Представ перед Рамой, Хануман сообщил ему о своем пребывании в Ланке и о встрече с Ситой.