Чтение онлайн

От стремени к стремени я потихоньку подвигаюсь. Прошло уже полчаса. Плита уже позади, и тревога, которую, несмотря на интенсивную работу, я никак не мог погасить, уступает место радости. Передо мной великолепная щель взлетает к навесу, проходит через него и как будто уходит дальше. После нелегкого пути она приводит меня к заполненной снегом нише, куда мне удается выжаться на руках, несмотря на пощечины, отвешиваемые ветром. Давай, Бернар! Ты ждешь уже полтора часа.

Подходит Бернар и протягивает руки. Абсолютно белые, совершенно нечувствительные. «Продолжай, - говорит он, - наплевать, займемся этим вечером». Нет, Бернар, так не пойдет. Надо во что бы то ни стало их отогреть. И в течение часа мы пытаемся их спасти, бичуя безостановочно рукавицами, веревкой. И мало-помалу кровообращение восстанавливается, и вдруг такая боль, что Бернар не может удержаться от крика. Теперь можно продолжать движение.

Над нами еще один карниз, еще более нависающий, чем предыдущий. Мы находимся на высоте 7670 м, на уровне, на котором покорители Гималаев обычно двигаются с трудом, вдыхая кислород. Мы же лазаем с искусственными точками опоры без кислорода; мы первые, кто справляется с такими трудностями на такой высоте. Новые силы внезапно охватывают нас. Полные неизмеримой гордости, мы бросаемся в атаку. Ничто теперь не сможет нас остановить. В мгновение ока приходит уверенность: мы будем на вершине! Наша экспедиция увенчается полным успехом.

Крюк за крюком, метр за метром перелезаю через навес. Должен же быть всему этому конец. Увижу его я! Выхожу на навес, еще стремя, второе стремя, и вот я среди менее крутых, более расчлененных, более легких скал. Мне хочется кричать от гордости и счастья. Принимаю Бернара, согнувшегося под тяжестью своего колоссального рюкзака. Мы счастливы. Продолжаю обработку. Теперь большой внутренний угол, затем кусочек фирна; еще прямо вверх, затем направо к очень крутой плите. Крутизна снова увеличивается, и я вдруг сознаю, что часы истекли, что солнце близится к закату и что было бы неразумно, продолжать работу в этот оканчивающийся день.

Мы намечали себе в качестве цели хорошо видимое из лагеря II фирновое пятно треугольной формы. До него еще не менее шестидесяти метров. Мы страстно к нему стремились, так как в нашем представлении это было место будущего лагеря V и достижение его было бы настоящим шагом вперед, к вершине. Но нужно смириться с неизбежным. Сегодня, после этой слишком долгой битвы с навесами, мы до него не дойдем. Надо спускаться. Завтра наши друзья продолжат.

Лагерь IV. Мы снова встречаемся с Маршалом, Берардини, Жаже. 17 часов. Радиосвязь с другими лагерями. Пари, Моска и Пайо, поднявшиеся за нами, будут ночевать сегодня в лагере III. Эстафета работает как часы. Завтра мы спустимся отдыхать в лагерь II.

7 мая. Лагерь IV, лагерь III, лагерь II...

У нас такое впечатление, что мы возвращаемся из потустороннего мира, из дикого мира, состоящего только из льда и ветра, возвращаемся к людям. В лагере III встречаем товарищей, затем шерпов, потом появляются еще шерпы, поднимающиеся из лагеря II в лагерь III. Для нас, возвращающихся из вертикального ледяного ада, из мира скал и бурь, этот гармоничный спокойный снежный гребень представляется царством мира. Нас ожидает в лагере II праздник- встреча с друзьями, солнце и отдых.

Вечерняя связь с верхними лагерями вновь погружает нас в водоворот активных действий. Берардини и Маршаль сделали заброску до второго пролома, следовательно, до подножия первого навеса. Однако Люсьен, который обожает снимать крупным планом участки высшей трудности на вертикальных скальных стенах, испытывал неприятности с большой камерой: при сильном холоде она работает неважно. Теперь наш киношник будет, вероятно, применять магазинные камеры.

Я пользуюсь связью, чтобы запросить у Параго новые гетры. Мои от тесного общения с шероховатым гранитом взлета превратились в лохмотья. Нужны также перчатки и шерстяные рукавицы для шерпов, страдающих, несмотря на свою выносливость, от холода.

8 мая. Пока мы с Бернаром отдыхаем в лагере II, Берардини и Маршаль, оставшиеся в лагере IV, навешивают лестницы до второй бреши. Отличная работа! Параго, прибывший в лагерь I, поднимется завтра в лагерь II.

9 мая. Возвращается Бернар Сеги и выгружает в лагере II продукты и почту. Он забирает с собой в Катманду звукооператора телевидения Роже Матюрена, плохо себя чувствующего в Базовом лагере из-за начинающегося отека легкого. Параго поднимается из лагеря I в лагерь II. Пайо и Моска сделали заброску по направлению к бреши над Свечой и дополнительно навесили одну или две лесенки.

10-го они спускаются в лагерь II после новой заброски выше лагеря IV. Эта муравьиная работа нескончаема: заброска, обработка, обработка, заброска, а время проходит, бежит... Это не потерянное время, безусловно, но продвижения ведь нет!

11 мая. Параго, присоединившийся к нам после пребывания на базе, Бернар, я и два шерпа, Дава Тхондуп и Пенури, поднимаемся в лагерь III. Этот лагерь в печальном состоянии: палатки разорваны, завалены снегом, и в довершение всего, как раз когда мы приходим, начинается снегопад. В разрыве облаков мы замечаем Пари, Гийо и их шерпов на взлете, несколько выше лагеря IV. Во время связи в 18 часов они сообщают, что оборудовали два последних навеса электронными лесенками, но не продвинулись дальше ни на один метр. Создается угнетающее впечатление, что мы топчемся на месте.

12 мая. Бернар, Робер и я поднимаемся в лагерь IV. Встречаем в пути спускающихся Пари и Гийо. Они сегодня не смогли работать, так как ночью выпало 50 сантиметров снега. Роберу его обязанности начальника экспедиции никак не содействуют достижению хорошей спортивной формы. Это сказалось на подъеме, и он пришел значительно позже меня. Лишний раз убеждаюсь, что время, затрачиваемое на прохождение участка между двумя лагерями, может быть совершенно различным для разных восходителей и даже для одного и того же, но в разные дни. Плохо проведенная ночь, пятью килограммами больше или меньше на плечах, прокладывание трассы - сколько факторов оказывают влияние! Сегодня я затратил два с половиной часа, а Робер семь - разница громадная. К чисто физической усталости прибавляется психологическая, когда видишь, что товарищ идет, как ракета, а ты тащишься из последних сил. Кроме того, после обеда погода обычно портится, и надо вновь прокладывать трассу, пробиваясь сквозь снежные вихри; приходишь в лагерь мокрый, озябший и находишь в палатке комфортабельно устроившегося султана, который обсушился, приготовил чай, спокойно кушает и сибаритствует. Деморализация!

13 мая. Сегодня мы решили использовать новую технику, отличную от той, которую применяли до сих пор. Мы с Бернаром будем вести обработку, возможно выше. Параго пойдет следом за нами с двумя щерпами. Они понесут палатку и продукты питания, с тем чтобы организовать лагерь V, который мы считаем временным, у подножия двух больших навесов. По окончании обработки мы спустимся в этот лагерь, а Робер с двумя шерпами вернется в лагерь IV. Мы сможем тогда начать, с гораздо большей высоты и значительно продвинуть обработку, наверное, даже выйти из зоны больших трудностей.

Итак, в дорогу! Позади нас Параго, в гораздо лучшей форме сегодня, идет в хорошем темпе. В то время как он приступает возле бреши к устройству площадки для палатки, мы с Бернаром уходим вперед и начинаем дальнейшую обработку пути. Мы так поглощены нашим трудом, что не замечаем изменения погоды. Все сильнее и сильнее падает снег; менее чем за час толщина свежевыпавшего снега достигает 10 сантиметров. Мы продолжаем работать. Крючья, стремена. Нижняя часть последнего навеса может быть пройдена лишь искусственным лазаньем. Следуют 60 метров заполненных льдом желобов, где чередуются участки с искусственным и свободным лазаньем под потоками текущего снега. Но вот и вершина желобов. Бернар лезет по американскому способу, под ним качается в пустоте колоссальный рюкзак-все снаряжение, по крайней мере килограммов 25. На высоте 7700 м это убийственно тяжело. Еще вертикальные стенки, еще снежные ручьи и, наконец, этот треугольный фирновый кусочек, столь давно и столь сильно желанный.