Чтение онлайн

Вот уже несколько дней с замечательной регулярностью погода, каждое утро прекрасная, быстро затем портится. Уже начиная с 8 часов 30 минут до 9 часов облака начинают заволакивать западную часть неба. Здесь, в Базовом лагере, мы находимся в относительно защищенной котловине, где царствует свой микроклимат; зачастую небо остается синим, в то время как над долинами Индии и Непала оно быстро покрывается облаками. Между 3000 и 4000 м устанавливается плотный потолок. Пилот вертолета ориентируется визуально, для возвращения ему необходима хорошая видимость, и, если он обнаружит над Катманду море облаков, препятствующих посадке, у него не хватит горючего, чтобы вернуться сюда, к подножию Макалу. А сегодня погода обычная. Тяжелая стена туч поднимается на западе, разворачивается, затапливает небо, вершины, долины. О вылете Бернара не может быть и речи! Будем надеяться, что он сможет вернуться завтра. В действительности ему придется ждать до послезавтра. Сорок восемь часов он не имеет возможности сообщить в Катманду причины своего опоздания, так как бортовая рация слишком слаба. Можно представить себе тревогу в Катманду, растущую, по мере того как бегут часы, растущую не только в долинах Непала, но и во Франции, и во всем мире; предположения, которые мало-помалу в соответствии с классическим процессом превращаются в уверенность; липовые сообщения, распространяемые в эфире журналистами в погоне за сенсацией: «Вертолет исчез в Гималайских горах. Пилот и двое пассажиров, журналистов, считаются погибшими...»; ужас жены Бернара и родственников журналистов. А Бернар в эти два дня вынужденного отдыха спокойно играет в Базовом лагере в карты. А что еще ему делать?

В лагере V Маршаль и Берардини спали, как и собирались, в связке и провели неспокойную ночь. В довершение «некомфортабельности» надувные мешки оказались разорванными, а пуховые спальники влажными. Они тогда решили улучшить жилище. Весь день они ожесточенно работали, копали и наконец устроили площадку достаточных размеров для установки комфортабельной палатки-хижины. Сегодня они смогут лучше спать и питаться; может быть, завтра вершина?

Моска и Пайо с четырьмя шерпами поднимаются из лагеря III в лагерь IV. Гийо и Пари, тоже с несколькими шерпами, - из лагеря II в III. Шерпы начинают ворчать. Мы пытаемся им внушить, что в ближайшие дни им нужно будет сделать исключительные усилия, и я должен сказать, что, к нашему большому удивлению, они это сделают.

После полудня погода улучшилась, скорость ветра упала. Эверест, напротив, полностью закрыт облаками. Эверест... Мы знаем, что международная экспедиция для восхождения по юго-западной стене отказалась от своей цели и возвращается в Катманду. Одна за другой экспедиции, работающие в этом сезоне в Гималаях, отступают, побежденные стихией и гнусным состоянием гор. Здесь, на Макалу, погода впервые, может быть, была хорошей в течение всего дня без обычного послеобеденного снегопада.

В 17 часов рация приносит сообщения лагерей. Из лагеря V Берардини подтверждает, что они кончили оборудование второй площадки. Следовательно, искусственные платформы не нужны. Они очень устали, но все же надеются завтра сделать попытку штурма вершины. В лагере IV Пайо разволновался, обнаружив лишь четыре баллона с кислородом. В каком они состоянии? По словам Берардини, баллоны текли, а некоторые маски были негерметичными. Нужно проверить все баллоны и маски во всех лагерях, включая лагерь II, и забрасывать наверх лишь добротные баллоны и редукторы.

18 мая. Просыпаемся под снегом. Ветер. Мы в растерянности. Может быть, это уже муссон? 26-го во всяком случае он будет здесь, это уж точно! Эта дата, 26, превращается в какую-то навязчивую мысль!

В 8 часов узнаем по рации, что Маршаль и Берардини спускаются. Люсьен не скрывает своего отчаяния. Он не взошел на вершину, и у него, наверное, не хватит уже сил на повторный штурм через несколько дней. Ни сил, ни времени. В лагере IV погода получше и ветер терпим. Моска и Пайо будут подниматься. Это их единственный шанс. В 10 часов новое сообщение: Пари и Гийо отказались от подъема в лагерь IV. Слишком сильный ветер, и слишком много снега. Мы должны были сегодня подняться в лагерь III. Теперь это отпадает, так как он занят. Поднимемся завтра. Завтра, все время завтра.

Часам к 14 Пайо и Моска приходят в лагерь V и устанавливают там вторую палатку-хижину. Таким образом, этот лагерь теперь полностью организован. Если даже и не очень комфортабельный, но все же приют на пути к вершине. Вскоре в лагерь II прибывают Берардини и Маршаль. Они довольны своей работой, хотя обессилены до предела. Мы рады их видеть. Благодаря им, благодаря их работе лагерь V теперь не просто долго лелеянная надежда, которая без конца ставилась под сомнение, а солидно обоснованная реальность. Мы надеемся также, что Пайо и Моска, развивая наступление, смогут завтра набрать достаточно высоты, чтобы установить маленькую стенную палатку в непосредственном соседстве с вершиной. Может быть, в точке слияния нашего ребра с юго-восточным гребнем, который мы называем гребнем японцев. И если они туда доберутся, то послезавтра у них будут прекрасные шансы первыми взойти на вершину.

Завтра, послезавтра... А мы здесь, в лагере II, что мы будем делать? С момента возвращения Маршаля и Берардинн мы без конца обсуждаем с ними, что делать в ближайшем будущем. Мы - это значит Робер, Бернар и я. Один из самых важных вопросов, который мы обсуждаем, - это участие Бернара в ближайших действиях. Из-за слишком долгого пребывания у верхней бреши, где он меня страховал при адском холоде и ураганном ветре, он заработал болезненные обморожения на руках и ногах. Некоторые пальцы, полусогнутые, сильно распухли. Что делать? Он смотрит на свои руки и колеблется: остаться и сохранить руки (он по профессии обойщик-декоратор) или принять участие в мероприятии, которому он так много отдал сил? Маршаль категоричен: было бы большой неосторожностью для Бернара вновь подвергнуть себя действию холода. Робер озадачен. Я же советую Бернару все же выйти с нами, но если будет слишком холодно, то вернуться. Нет... да... может быть... Ну что же, подождем до завтра. Решать должен ты, Бернар.

В этот вечер, лежа в спальных мешках, мы с Люсьеном болтаем без конца. Мы с ним давнишние друзья, вновь соединившиеся сегодня. Уже в 1966 г., в Перу, мы в одной связке поднялись на Уаскаран. С самого начала экспедиции мы жили в одной палатке, но затем обстоятельства нас разлучили. Как хотелось мне сделать Макалу с Люсьеном! Увы, наши обязанности были различными. Люсьен был здесь для киносъемки; моя роль заключалась в обработке пути, в непрерывной обработке, чтобы грызть понемногу эту гору. Мы решили разделиться и встретиться вновь как раз перед решающим штурмом. Мы с Бернаром должны выйти завтра или послезавтра, и Люсьен наверняка будет слишком усталым, чтобы пойти с нами. Будет ли достаточным день отдыха, чтобы позволить ему выйти на день позже нас и попытаться нас догнать?

Я хорошо знаю Люсьена. Он хотел быть на этой вершине. В свои сорок лет он подошел к такому возрасту, который не позволит ему больше, наверное, участвовать в экспедициях. Макалу - это его вершина, его последняя большая вершина. Он столько сделал, чтобы обработать ее, чтобы она стала достижимой. Он заслужил ее, эту вершину!

Лагерь II - лагерь III, 19 мая.

Чудесная погода! Надежда возвращается и кипит ключом. Активность возрождается на всех уровнях. Остальные связки уже в высотных лагерях. Пари и Гийо поднимаются из лагеря III в лагерь IV. Пайо и Моска, покинув лагерь V, поднимаются для установки лагеря VI. У четверых наших товарищей хорошие шансы быть на вершине раньше нас. Что из этого? Мы поставим конечную точку и четвертыми, наверное, достигнем вершины.

Подъем в лагерь III очень скучный: насколько хватает глаз - непрерывные снежные гребни. Они красивы, бесспорно, но мы столько раз проходили эти участки, что любоваться ими уже надоело. Каждая трещина, каждый шаг по снегу, каждый узел на веревке вызывают в нас рефлексы уже двухмесячного возраста. Действительно, если к лагерям выше 7000 м мы направляемся четвертый раз, то этот участок мы проходим уже двадцатый! В сороковой, если считать со спусками. Однако сегодня мы охвачены безграничной верой. Конечно, еще несколько дней нас отделяют от конечного штурма. Лагерь III, лагерь IV, лагерь V, лагерь VI... столько дней, сколько лагерей. Но в нас, по крайней мере во мне, царствует безграничный энтузиазм. Ничто, я это твердо знаю, не сможет нас остановить.

Мы - последняя связка. Мы будем подниматься из лагеря в лагерь с удовольствием и непринужденностью, ибо вершина будет уже побеждена товарищами, и нам останется лишь достойно завершить дело. Какое значение для экспедиции имеет наш успех или неудача? Пострадать может только наше личное самолюбие.

Приходим с Бернаром в лагерь III. Находим там шерпов, Бернардини и Маршаля, слишком уставших, чтобы спускаться дальше, в лагерь II. Параго и Жакоб, которых мы обогнали, появляются в свою очередь, а за ними четверо их шерпов. Одновременно начинает падать крупа. Жакоб, полностью поправившийся после операции, проделал весь путь от Базового лагеря практически без остановки. Параго пришлось туговато. Его никак не покидает колющая боль в боку, появившаяся после последнего подъема к лагерю V; она мешает ему делать глубокие вдохи и вызывает резкую боль, когда приходится подтягиваться к жюмару.

В 17 часов радио приносит новости из лагерей. Берардини и Маршаль, находящиеся теперь в лагере II, отдыхают вместе со своими тремя шерпами от непомерных усилий, затраченных в лагере V. Связь с Пайо и Моска в лагере VI затруднена. Питание их рации село, и они вынуждены лишь отвечать «да» или «нет» на вопросы, которые ставит им Робер. Главное мы все же узнаем: лагерь VI отныне установлен - стенная палатка, два пуховых спальника, нагревательный прибор. Пайо и Моска в хорошей форме и надеются, что завтра, если все пойдет хорошо, 6-8 часов им хватит, чтобы достичь вершины.