Чтение онлайн

Передо мной оказалась дверь, на этот раз не круглая, как в привычных постройках Предтеч, а в форме правильного шестиугольника, состоящего из миллионов крошечных сот. Посередине перегородки имелось едва заметное углубление. Приложив к нему ладонь, я ощутил, как по всему телу проходят вибрации.

Долго это не продлилось, и гермостворка просто… исчезла. Точно так же, как и стена в скале, в которую я чуть не врезался, когда меня затягивало сюда.

— Класс, — прокомментировал я.

Учитывая, что магия, как и всегда, была задавлена блокираторами, подозреваю, это исключительно техническая разработка. И я не представлял, как это вообще возможно, какие законы используются, чтобы заставить материал перестать существовать, а потом также резко возникнуть на прежнем месте.

Новое помещение тоже не соответствовало ни узлу связи, ни Башне, ни лаборатории. Всё тот же шестиугольник, поднимающийся метра на четыре. В каждой стене — закрытые двери, точь-в-точь повторяющие створку, через которую я вошёл. Никаких столбов с письменностью Предтеч здесь не нашлось.

Освещение работало по-прежнему только под стенами, но в центре громадного зала располагалась ещё одна подсвеченная зона. Намёк был кристально ясен, но прежде чем вставать туда, я подошёл к другой двери и коснулся её центра.

— Ну, этого следовало ожидать, — прокомментировал я, когда ничего не произошло.

Что бы ни находилось за дверьми, пускать меня туда никто не собирался. И это было объяснимо — у меня на руке гражданский модуль, статус первопроходца. Ничего из этого не должно позволять шарахаться по военной базе, куда заблагорассудится. А вот пройти по разрешённому пути — вполне.

— Ну, будем надеяться, меня это не убьёт.

Я на всякий случай набрал побольше воздуха и встал на подсвеченный центр зала. И меня резко накрыло темнотой.

Я не чувствовал собственного тела, при этом точно знал, что я всё ещё стою там же, где и раньше. Парализованный организм остался в зале, а вокруг меня простирался пустой космос. Я знал, что это именно он, хотя не видел ни светила, ни звёзд, ни планет.

Вновь услышав шум, я уже безо всяких подсказок Миры разобрал в нём низкий рокочущий голос.

— Первопроходец, добро пожаловать домой, — произнёс он. — Если ты слышишь это сообщение, значит, мы всё же нашли новый дом. У меня нет сведений о том, где он теперь находится. Я, командующий обороной Зал’кис, вынужден был остаться на планете, чтобы бороться с Кризисом.

Передо мной возникла планета, освещённая миллиардами огоньков. По её поверхности пошла волна тьмы, и я сразу же почувствовал оторопь. Мне показывали Кризис, ту самую катастрофу, что загнала Предтеч в Долину.

Не уверен, что всё происходило настолько стремительно, как мне показывали, но скорость угасания цивилизации впечатляла. Лишь крохотные островки держались дольше других, но и они умирали достаточно быстро.

— К сожалению, большинство наших систем пришли в негодность, и, скорее всего, новые протоколы, которые вы теперь используете, незнакомы родным для меня системам. Ты не будешь иметь доступа к ним, и они посчитают тебя чужаком. В моё время считалось, что обойти их нельзя, но я верю, что наш народ не стоял на месте и у тебя с собой есть все средства, чтобы вернуть контроль над Крепостями и орбитальными платформами.

Над планетой вспыхнула огромная сеть космических спутников. Совсем не похожие на земные, они формировали плотное кольцо вокруг планеты. И Кризис, о котором говорил Зал’кис, не затронул их. Однако я помнил, что Мира не смогла с ними связаться, а значит, если они и пережили падение своих создателей, теперь это не имеет значения — их уничтожило время.

— Пускай я никогда не увижу тебя, наш далёкий потомок, но я записываю это сообщение с надеждой, что всё, что мы сделали ради спасения нашего вида, было не зря.

Изображение сменилось, и теперь я оказался в том же зале, что и прежде, но сейчас он был жив. Мелькали какие-то датчики, под сводом звучал какой-то писк приборов, а по полу катались крохотные, похожие на тараканов размером, роботы.

— Моё имя Зал’кис, я последний командующий уцелевшими Крепостями, назначенный лично Оверлордом, — продолжал звучать голос. — Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем ты услышал меня. Сегодня мы отправили последний Ковчег к звёздам, и я записываю это сообщение для потомков, которые однажды вернутся на родную планету. Знай, первопроходец, что мы, оставшиеся, сделали всё, что было в наших силах, чтобы сберечь наследие своего народа. В одном из залов я приказал сделать музей наших технологий. Чтобы потомки знали.

Перед моими глазами мелькнула трёхмерная карта, отпечатавшаяся в мозгу настолько крепко, что теперь мне даже освещение не понадобится, чтобы в Крепости ориентироваться.

— Если ты стоишь там же, где стоял я, если ты услышал мой голос, значит, мы были не зря…

Просмотр записи закончился, и я вновь оказался стоящим в подсвеченном шестиугольнике посреди полумрака зала. Голова раскалывалась, перед глазами плясали цветные круги, во рту пересохло. Вторжение в разум не прошло бесследно.

Осознание, что я стою на кладбище, ударило по эмоциям, заставляя каждую клетку вздрогнуть. В этой Крепости остались те, кто предпочёл выиграть время для своих соотечественников, которые сбегали с обречённой планеты в поисках новых миров.

Сойдя с платформы, я направился сразу же к нужной двери. Теперь, когда Зал’кис вшил мне в подкорку знания о той части Крепости, которую мне разрешено посетить, определить её не составило труда.

Командующий мало что объяснил, мне до сих пор была неизвестна причина Кризиса и даже в чём он выражался. Я понятия не имел, как здесь всё работает. Но мне и не требовалось. Я здесь чужак, лишь случайно получивший доступ к Крепости, в которой умерли последние представители народа Предтеч.

Пройдя по короткому коридору, я оказался в музее.

В огромном пространстве повсюду были расставлены артефакты прошлого. И первым, что привлекло моё внимание, оказался громадный гуманоидный робот, ростом метра в четыре и два с половиной в ширину. Подойдя к экспонату ближе, я почувствовал лёгкий укол. Голос Зал’киса прозвучал в голове вновь.

— Панцирь класса Т’харад — тяжёлая боевая броня штурмовых командиров, — произнёс павший командующий. — Носитель пал на третий день Кризиса. Сохранено в память обо всех пехотинцах, павших во время Кризиса.

Перед моими глазами появилась картинка, как этот самый панцирь одной конечностью сминает пространство, уничтожая всё, что попало в зону удара. Миниатюрная чёрная дыра, которая действует только там, где требуется оператору.

В груди машины зияла дыра такого размера, что я мог бы без проблем в ней поместиться. Внутри можно было рассмотреть чёрные, как будто промасленные жгуты из неизвестного материала. Разобраться, как залезать внутрь, было невозможно, вероятно, потому, что панцирь был повреждён.