Чтение онлайн

За дверью раздались крики, после чего на дверь обрушился целый град выстрелов из шокового оружия. В обычной ситуации такие выстрелы не причиняют никакого ущерба неживому, но когда их летит почти целый рой в одну точку, сухое дерево, пусть и покрытое защитным лаком, начинает дымиться и обугливаться. Несколько секунд, и в двери образовывается небольшая дырка, пропускающая через себя все последующие выстрелы. Которые полетели в Измайлова.

— Идиоты! — кричал он.

Он на секунду запаниковал и выглянул из своего укрытия слишком далеко, тут же словив выставленной рукой один из зарядов. Очевидно, тот был не очень сильным, отчего его руку начало трясти в судороге, и в результате пули полетели во все стороны.

Макс чудом уклонялся от случайных пуль, а те летали повсюду — врезались в стены, тонули в мебели, пропадали за дверью, рикошетили он большого окна. Но вот одна из них оставила небольшую трещину на стекле, и через миг уже всё стекло покрылось мелкой паутиной.

Сейчас или никогда! Иначе этот придурок прикончит всех в округе.

Макс проскочил под очередным выстрелом, едва не поймав спиной один из шоковых разрядов, обогнул стол и бросился на Измайлова, одновременно пытаясь выстрелить тому в голову мощным зарядом, чтобы надолго его обездвижить. Но промахнулся, поскольку тот совладал с судорогами и вернул себе контроль над рукой.

Треснула дверь — охранники её доломали. Их было около пяти или шести, они быстро вбегали через пролом в комнату, заполоняя её, все были вооружены, и все изрядно нервничали.

— Вон он! — крикнул один из них.

— Не стре… — начал кричать в ответ Макс.

Но кто-то из них, должно быть, испугался огнестрельного пистолета Измайлова и решил от греха подальше обездвижить и высокого начальника. А у того, к слову, вид был угрожающий.

— Что вы творите?! — заорал он, увидев, что на него тоже направляют оружие.

— Отставить!!! — разрывая глотку, крикнул Макс, предугадав развитие событий.

А то было скверным.

Его не послушали.

Двумя слабыми выстрелами охранники заставили Измайлова попятиться и споткнуться о Макса. И Измайлов, оступившись и уже начав терять чувствительность, врезался спиной в потрескавшееся стекло, проломил его своей тяжестью и вывалился наружу.

А следующими двумя выстрелами, уже более мощными, охрана отправила Макса в долгий нокаут.

— Допрыгался?

Вопрос прозвучал хлёстко, словно пощёчина. Хотя, это даже не вопрос был, скорее утверждение, упрёк в его адрес.

Макс сидел на узкой скамейке-лежанке и хмуро смотрел на отчитывающего его шефа. Они находились довольно близко друг к другу, достаточно для того, чтобы Макс заметил, как у полковника Константинова от злости пульсирует жилка на лбу, но явно слишком далеко на взгляд самого шефа, поскольку он хотел как следует врезать Максу, но сделать этого не мог.

Макса передали с рук на руки в обезьянник прямо в его же отделение и заперли в крохотной, два на три метра, камере с узким окошком в бетонной стене, не менее узкой кроватью, на которой он, конечно, не помещался, индивидуальным туалетом посреди комнаты и тремя силовыми стенами, от которых у Макса волосы электризовались и били статикой.

Майор даже представить себе не мог ситуации, благодаря которой он окажется по ту сторону закона. Он считал, что он всегда будет находиться на страже Закона, а теперь этот Закон готов обрушить на него всю свою мощь. Обвинения против него звучали как никогда серьёзно: незаконное проникновение на частную охраняемую территорию, порча корпоративного имущества, противодействие группе быстрого реагирования. И, что много хуже — убийство по неосторожности гражданина Измайлова. Если за три предыдущих пункта он запросто мог отделаться очередной беседой с психологом, да ещё и крупным штрафом за сломанного им охранного дрона, то последнее не просто поставит крест на его карьере. За одно только последнее ему светит как минимум пожизненная работа на рудниках. Хотя, при условии, что он — полицейский, отправивший на эти же рудники чёртову прорву народа, ему в порядке исключения могут предложить работу на танкере, перевозящим радиоактивную руду, иначе его попросту прикончат другие заключённые. Но надеяться на это он не мог, поскольку многие чиновники и даже его собственное начальство не питают к нему доброжелательных чувств. Полицейский, может, он и отличный, но он прекрасно понимает, что от него слишком много проблем возникает. И от него постараются избавиться точно.

— А я тебе говорил! — Константинов, невысокий седой мужчина за шестьдесят с большим, как у беременных, животом, расхаживал туда-сюда вдоль силовой стены. — Говорил, чтобы ты вёл себя потише, не рыпался и строго соблюдал все правила. Ну ничего, ты потерпи до суда, а потом уже успокоишься. На рудниках.

Макс привстал:

— Обвинения сфабрикованы, — уверенно заявил он.

— Не понял, — оскалился шеф и встал вплотную к силовой стене. — Ты на что это намекаешь, рожа твоя наглая? Хочешь сказать, что вчера тебя не было в башне «Астола»? И этот… как его там… выпал из окна сам? Из окна с ударопрочным стеклом, которое даже тараном не поцарапаешь? Или ты хочешь сказать, что это нам всем померещилось? Отвечай!!!

— Был я там! — взорвался Макс. — У Измайлова был пистолет, огнестрельный, с боевыми пулями! Из-за них и потрескалось стекло.

— Потрескалось, говоришь? — шеф злобно и недоверчиво на него посмотрел. — Ты понимаешь, что несёшь?! Может, у тебя мозги спеклись от выстрелов охранников?

— Я знаю, что это стекло не могло потрескаться, — пробасил майор. — Оно должно гнуться, но я знаю, что я видел! Пуля…

— Не было там никакого пистолета! — крикнул на него шеф. — Мы всё обыскали, вылизали всю территорию вдоль и поперёк, даже кабинет его проверили. Ни пушки, ни пуль, ни следов от них. Ни-че-го!

— Видеозапись…

— На которой ты вламываешься в его кабинет, разносишь ему окно его же шкафом, а после выбрасываешь Измайлова на улицу словно мусор, попутно расстреляв его из табельного, чтобы не орал. И пулевых ранений не было у охранников. Всё, приплыл ты! Финиш, конечная!

— Зараза!

Макс тут же просёк, что его подставили. И не просто так, а весьма грамотно. Подкупили охранников, убрали раненых куда подальше, изменили видеозаписи камер наблюдения, избавились от Измайлова и обвинили во всём него. При этом все его показания не подтверждаются ни одной уликой, пистолета и пуль тоже нигде нет. Выходит, что он — лжец, а все вокруг — пай-мальчики. Уроды!

И Измайлов начал что-то говорить про жертв, что они якобы что-то собирались сделать, вроде как по смыслу нехорошее, а он, герой такой, пытался их остановить. Но не договорил.

Ладно, все выше обозначенные факты можно принять во внимание, но одна вещь его очень здорово смущала. Можно предположить, что есть некто, кто стоит за всем этим, кто не желает выходить из тени и принимать на себя всю ответственность, готовый прикончить всякого препятствующего ему и даже подставить невиновного. Он внезапно узнал, что Макс что-то пронюхал и решил наведаться к Измайлову посреди ночи. Не трудно догадаться, зачем полицейский с не самой хорошей репутацией срочно бросает все дела и без ордеров летит на всех парах в охраняемую башню. Предпринял меры, быстренько устранил Измайлова, прежде чем тот выдал все секреты, подчистил вокруг, прибрался и свалил всё на этого копа. Это допустимо, чтобы быть реальным, даже весьма вероятно. Но какого хрена тогда получилось так со стеклом? Оно не должно было потрескаться от обычной пули!

Природная способность видеть заговоры повсюду любезно предложила ответ. От Измайлова хотели избавиться независимо от прихода Макса. Ударопрочное современное стекло заменили на обычное, дешёвое, выплавленное по технологии, которой уже несколько сотен лет. А Макс просто подвернулся под руку.

Макс в приступе задумчивости сел на жёсткую неудобную кровать и подпёр подбородок кулаком.

— Вот! — торжественно протянул шеф. — Вот она, мысля-то как попёрла! Ты наконец-то начал осознавать, в какую глубокую задницу ты залез. Вот сиди здесь и смотри вверх, может, и увидишь сфинктер над башкой! Только через него ты всё равно не пролезешь.