Чтение онлайн

Шеф окинул взглядом силовую стену и осторожно тронул её пальцем. Синяя полупрозрачная стена тут же дала искру, и он резко, с возгласом, отдёрнул палец.

— Надёжная, — пробормотал он, уходя прочь. — Этот козёл никуда отсюда не денется…

Вскоре шаги удалились, и Макс уже было подумал, что он остался в гордом одиночестве, но его размышления прервали из соседней камеры.

— Ну и засранец у тебя твой начальник, папаша! — с чувством сказал парень, вставая со своей койки.

Он был высокий, худой, в мешковатой одежде, с длинными прямыми как спагетти светлыми волосами и с шапкой на башке. Двигался он немного боком, словно пританцовывал. Но больше всего Максу запомнилось его лицо: обычное, не обременённое излишками интеллекта, но при этом при каждой фразе обязательно что-то театрально выражавшее.

— Панк? — попытался опознать субкультуру Макс.

— Ась? — удивился парень, вытянув лицо. — Не, я на хип-хопе вишу. А ты за что сюда попал? Вот честное слово, папаш, первый раз вижу копа в его же застенках!

— Меня подставили, — чётко ответил Макс и растянулся на своей койке, демонстрируя, что чесать языком у нет никакого желания.

Парень постоял-постоял, подумал, стоит ли продолжать разговор, после чего пришёл к отрицательному выводу и вернулся на свою койку, тоже лёг на неё. Но прошла буквально минута, и он сдался:

— Что-то ты молчаливый какой-то.

— Какой есть, — буркнул Макс.

— Ладно, я тогда буду болтать за двоих! Вот ты сказал, что тебя подставили, ну и так уж получилось, что я слышал твой разговор с этим пузаном. И вот что я тебе скажу: нас всех здесь подставили! Хотя, кроме тебя и меня здесь никого нет…

Макс закатил глаза. Очередной идиот, которому не хватило мозгов не нарушать закон, талдычит о том, что он якобы не виноват. И что мозги ему чистить будут вовсе не за его провинность, а за чужую, а он просто оказался не в том месте и не в то время. Он беленький и пушистый, он никого не убивал, не грабил и не насиловал. Хотя, на убийцу этот парень не похож, а их Макс повидал за годы службы предостаточно. Парень был кем угодно, но не убийцей. Хотя, есть ещё целая кипа других тяжких преступлений, за которые полагается смертная казнь или практически полное стирание личности.

— … вот представляешь, — продолжал тем временем говорить неугомонный парень. — И после того, как я выпил всего литр пива и захотел в туалет, этот дегенерат-бармен заявил, что толчок для клиентов сломан, а в свой он не пустит! Вот козлина, да? Опоил, значит, меня сначала этот бес коварный, а потом стал мучить угрозой разрыва мочевого пузыря! А если бы он реально лопнул? Меня прижало прям капитально, будто неделю не ссал! А он, типа, упёрся рогом и ни в какую! Я уже сижу, чую, как плотину прорывать начинает… Ну и выбежал на улицу за угол. Там места не особо было, так что я ткнулся в первый попавшийся закуток, где кошаков поменьше, расстегнул ширинку и начал поливать какую-то стену. Меня ка-а-ак током шибанёт! Из шланга реально дым пошёл, отвечаю! Я думал, что всё, накрылся он, стал жареной колбаской. Ну, я валяюсь, значит, под той стеной, над ухом что-то завывает, гляжу — бармен выбегает. Выпучил свои жабьи глазки на меня, трёхэтажным матом поливает, а я же не слышу ни фига, а в туалет всё ещё хочется! Ну, я и полил его пижонские брюки с ботинками. Так он меня избил и заяву накатал «о нанесении морального и материального вреда»! Ну не урод он, а? Папаш?

Парень замолчал и уставился на Макса в ожидании ответа. Макс этого, конечно не видел, но зато спустя некоторое время ощутил на себе его выжидающий взгляд, поднял голову с кровати и ответил только ради того, чтобы тот от него отстал:

— Согласен.

При этом Макс ответил вполне честно, поскольку он считал, что в данной ситуации бармен просто обязан был пустить его в свой туалет. Разрыв мочевого пузыря — не шутки. Другое дело, что этот парень мог вполне нагородить ему с три короба, выставить себя в лучшем свете, жертвой обстоятельств, а вовсе не их инициатором.

— Во, чёткий мужик! — довольно оскалился парень. — Меня Андрюхой звать, если что. А тебя, слышал, Максом, да? Макс, Макс, Макс… Максим, Максимка, Макселло, во! Будешь Макселлой, ты же не против, да? А то есть у меня уже один знакомый Макс, надо вас как-то различать. Тоже чёткий пацанчик, но он мне денег должен, падла, целый месяц не отдаёт.

— Андрей, — Макс подал голос.

— Не-не-не, — тут же запротестовал тот. — Только не Андрей, так меня батя называл! Скотина редкостная! Он бил меня часто в детстве ни за что, а потом и вовсе ушёл в магаз за сигаретами, когда мне было четырнадцать. Видать, до сих пор их где-то ищет, я его с тех пор не видел, ну и хрен с ним, без него проще. Зови меня Андрюхой! Но только не Дроном и не Андроном, ненавижу этих жестянок! И не Эндрю, а то звучит так, будто я из этих… ну ты понял.

— Андрюха! — Макс не выдержал. — Ты когда-нибудь заткнёшься?

Прозвучало это очень грубо, резко, но на Андрюху это не произвело должного эффекта.

— Так тоска же смертная! — обиженно воскликнул он. — Я тут всю ночь один, как лось из Самарского зоопарка, просидел! Мужик, имей совесть, дай наболевшее высказать!

— О Господи, — Макс закрыл лицо ладонями.

В общей сложности Андрюха пытал Макса своей неугомонной и весьма эмоциональной болтовнёй ещё полчаса. Одни короткие и бессмысленные истории следовали за другими, некоторые оживлённый Андрюха даже показывал в лицах, Макс словно сидел в театре одного актёра. И ему постоянно казалось, что у этого парня шило в заднице — его невозможно было угомонить без применения силовых методов, но, к сожалению Макса, этого сделать он не мог из-за полупрозрачной силовой стены между ними. А врезать очень хотелось.

Андрюха бы пытал его ещё дольше, но тут внезапно появился Дмитрий. Выглядел он измученным, измотанным и заезженным, к тому же, ему на руку наложили гелевый гипс зелёного цвета, и оттого, что это больше походило, словно он опустил руку в желе, Дима стыдился своего ранения. К тому же он чувствовал себя не очень уверенно, поскольку сменил привычный серый пиджак, в который не пролезла загипсованная рука, на бежевую бесформенную куртку. Масла в огонь ещё подлил Андрюха:

— О, Макселло! Этот пончик, кажись, к тебе.

— Я не пончик, — пробормотал Дима, вплотную подходя к силовому барьеру.

— Да ладно, не обижайся! — тут же отмахнулся Андрюха. — Я сам в детстве был больше похож на бегемота, чем на… э, ничего в голову не лезет! Короче, я весил под сто двадцать кило, ну вы прикиньте, да? И когда похудел и подрос, то батюня сразу перестал меня бить. Слушай, а может, поэтому он и свалил, а?

И Андрюха, внезапно осознав правду жизни, в задумчивости присел на свою кровать. И замолчал.

Дима одновременно с этим вызвал консоль на своём наручном терминале и, наконец-то получив доступ к управлению силовым барьером, снял его вокруг Макса.

— Быть того не может! — поразился Макс.

— Что? — Дима засмущался ещё больше от такой реакции его коллеги. — Ты ведь даже и подозревать не мог, что я смогу освободить тебя?

Но Диме было чертовски приятно сейчас. Макс всегда при нём был холодным, язвительным, ненавидящим всё и всех, а тут…

— Он замолчал! — выдохнул Макс, мигом вставая с койки и выходя в коридор. — А насчёт освобождения я не сомневался. Я же честный полицейский, а правда всегда побеждает в итоге. Закон справедлив ко всем.

— Эй, ты уже уходишь? — Андрюха вышел из ступора. — А я, значит, опять один остаюсь? Сволочи вы!

— Не волнуйся, — мягко сказал Дима, проглотив чувство обиды. — Я видел, что на тебя уже выписывают штраф и готовят документы об освобождении.

— Е-е-есть! — радостно гаркнул тот. — Да, детка! Так мы их всех!

Андрюха по-настоящему пустился в пляс.

Дима и Макс, не став наблюдать за Андрюхой, спокойно и гордо вышли из здания-пристройки к полицейскому участку на улицу и направились к подземной парковке. Дима полагал, что Макс будет очень благодарен ему, что он хоть как-то выразит свои эмоции по поводу его быстрого освобождения, но не тут-то было. Он только задал вопрос, когда они сели в исцарапанный служебный автомобиль: