Чтение онлайн

Макс заметил, что он читает приготовленную речь с суфлёра — его взгляд слегка двигался вправо-влево.

Снизу на экране появилась строка: Евгений Воробьёв, представитель движения «Спрут». В правом углу экрана виднелась эмблема этого движения — медная монета с несколько непонятным рисунком на ней. То ли действительно осьминог, то ли взрыв, но больше похоже не дерево с вывернутыми корнями.

— Я — представитель движения «Спрут», — продолжил Воробьёв. — Некоторые вас уже знают, но для большинства горожан мы — довольно новая организация. Но появились мы не просто так. Всех нас объединяет одна идея: пересмотр современного общества. Мы считаем, что современный этап развития человечества с постепенной полной автоматизацией и информатизацией процессов производства, сферы услуг и других направлений ошибочен и в корне не верен. Сегодня человек стал слишком сильно полагаться на вычислительную технику, которую он когда-то изобрёл, и это рано или поздно приведёт его в тупик. Уже сейчас в основных производственных сферах человеческий труд заменён на труд машин. Машины производят машины, машины управляют нашим транспортом, они делают нам еду, они обеспечивают нам связь между городами по всей планете, а так же в пределах Солнечной системы. Человечество сейчас большей частью только потребляет, заместо себя оно создаёт новую цивилизацию — цивилизацию машин и программ, и ничем хорошим это не закончится, в литературе и искусстве множество примеров. Нет, я не призываю вас отказаться от всех благ цивилизации и основать общество каменного века. Я призываю ограничить сферу влияния информационных и автоматизированных технологий, переложить на машины только то, что человеку выполнять опасно, а остальное оставить за собой. Один раз человечество уже поплатилось за бездумное использование технологий клонирования и генной инженерии, так давайте же вместе не допустим повторения подобной трагедии. Вступайте в наше движение, перечисляйте средства, если вы не равнодушны! Мы будем рады любой помощи.

— И это ты посчитал важным? — скривился Макс. — Какая-то секта!

— Это — часть нашего нового задания, — пояснил Дима. — Администрация города несколько обеспокоена этим движением, и в каждом районе было приказано провести независимые проверки.

Изображение на экране сменилось, и там появился лысый мужик с длинной бородой и в чёрной рясе. В его левой руке лежал чёрного цвета пухлый толмут с изображённым на нём большим перевёрнутым золотистым треугольником. Точно такой же треугольник, только уже из позолоты находился у него в правой руке.

— Покайтесь! — мужик в рясе стал гневно сверкать глазами с экрана. — Покайтесь! Грядут страшные времена. Совсем скоро! Древний демон, чьё имя звучит так же, как имя породившего его, поднимает голову! Скоро он наберётся сил и найдёт союзников, и тогда он зальёт город кровью! Город захлестнёт волна насилия, погаснет свет, и на улицы выплеснется волна хаоса, и все неугодные демону подохнут на месте по одной только его мысли. Покайтесь!!! Красный дым закроет небо над городом…

— Это ещё что? — нахмурился Макс. — Вы что за канал смотрите?!

— НСКОД (примечание: Новосамарский Канал Общественных Движений, известен своей толерантностью к религиозным мотивам, спиритическим сеансам, а так же благосклонностью к разного рода общественным движениям, большинству из которых законодательно запрещено выступать где бы то ни было ещё), — ответил Никита Сергеевич. — Эти двое ещё нормальные, тут десять минут назад вообще каких-то упырей показывали… совсем отмороженные, я бы не раздумывая их посадил в обезьянник и отправил на чистку мозгов от всякой фигни. А ты-то чего нос воротишь, ты же верующий?

— Это разные вещи! — взорвался Макс. — Верить в то, что Вселенная создана по подобию информационной системы колоссальных размеров и верить в Конец Света и всяких демонов! Идите в жопу все! И звук убавьте, не то я приду сюда уже с пистолетом!

Он резко развернулся и вышел в коридор. Подошёл к двери своего кабинета и, открыв её, сел за свой стол и принялся гневно думать обо всём и обо всех. Его жутко бесило то, что другие пытаются периодически высмеять его веру… хотя, какая это вера? Бог — программист? Да, многие постулаты выглядят логичными, как например то, что Вселенная управляется единым ядром, однажды созданным, а к нему постепенно дописываются новые модули и исправляются ошибки. А не просто представляет собой множество невесть откуда появившихся законов, однажды пришедших в равновесие. Но Макс в это не то чтобы верит, а скорее готов одним из первых признать это как факт, как только обнаружится хоть малейшее доказательство. Истинным верующим он не был, не является и никогда не будет. Он не соблюдает постов, жрёт всё подряд, ведёт далеко не примерную жизнь. И убивает людей. На роль верующего скорее сгодится Дима, он мягкий и податливый, ему можно внушить всё что угодно, да и в остальном он гораздо более подходит на эту роль. Он, поди, даже молитвы наизусть знает. Но чёрт, почему тогда Диму не задевает, когда его высмеивают, а вот Макс при этом готов голыми руками разорвать обидчика?!

День выдался паршивым. Максу захотелось выпить, пока никто не видит. Но своей кружки он не нашёл на привычном месте — на подоконнике. Он стал искать её, и его взгляд скользнул по соседнему столу.

— Какого..?

Второй стол был самым обычным, без встроенного допотопного терминала. Стандартный прочный пожаростойкий пластик серого цвета. Обычно он был завален (но в строгом порядке!) деталями от различных электроприборов и оборудования, в основном магнитными замками и запасными деталями для пистолета. Макс любил во всём этом ковыряться в свободное время, изучая их устройство и принципы работы, запоминая, где что можно взломать за секунду голыми руками, а где — за минуту с использованием инструментов.

Но тут появилось несколько новых деталей. Уголок стола был тщательно и аккуратно очищен от деталей, сдвинутых в сторону на достаточно скромное расстояние. К столу был приставлен стул, явно принесённый откуда-то из других помещений. И на спинке этого стула висел больших размеров серый пиджак с заплатками на локтях.

Внезапно дверь отъехала в сторону, и в кабинет вошёл Дмитрий, держа в руках две кружки, одна из которых была Максу подозрительно знакома.

— Вот, я её отмыл, — довольно произнёс Дима, протягивая девственно-чистую кружку Максу. — Вернее, её отмыл автомат.

Макс молча взял её, осмотрел, признал действительно чистой. Поставил на стол, после чего привстал со стула и угрожающе спросил:

— Ты что делаешь в моём кабинете?

— Я… — тут же растерялся Дима.

Он ожидал слов благодарности, а такого.

— Я… — повторил он. — Теперь это наш кабинет. Меня же назначили твоим напарником, тебе полковник Константинов разве не говорил?

Макс про себя выругался.

— Да, что-то такое упоминал, — ответил тот. — Ты что с моим столом сделал? Где плата подавителя вибраций?

— Что? — не понял Дима. — Ну, мне же нужно где-то сидеть, ведь так? А, так ты говоришь про ту синюю пластинку с разорванным бочонком? Так я её выкинул в дезинтегратор, а то от неё уж больно кислым воняло. Не надо было? Извини, я не знал…

— К-как — с разорванным бочонком? — опешил Макс. — Зараза, всё-таки взорвался кондёр! Ты хоть руки-то вымыл после того, как выкинул её? Балда, там же токсичный электролит!

— Вымыл, — испугался Дима. — Два раза мыл антисептиком, эта штука плохо отмывалась.

— Иди и вымой ещё три раза! — приказал ему Макс.

— О Господи! — не на шутку разволновался его напарник и тут же убежал к умывальнику.

Макс с облегчением выдохнул, после чего плюхнулся обратно на свой стул. Достал из верхнего ящика уже начатую пол-литровую бутылку дешёвого бренди, налил немного в кружку и выпил. При этом мысленно поразился своей находчивости, как это он ловко обманул салагу и вышвырнул его на пять минут из кабинета.

Теперь можно было начать работать.

Он молча стоял возле большого панорамного окна и смотрел на то, как по осенней Волге бегают мелкие белые барашки волн. Здесь, в заброшенных кварталах Старой Самары в это время года было не в пример куда теплее, чем в Новой, которая была дальше от реки километров на двадцать. Вода в реке ещё не остыла, в отличие от воздуха, но из-за постоянного ветра всё равно было холодно. Ветер был сырой, он пробирал до самых костей, как тепло ни одевайся. Поможет, разве что, космический скафандр, но он, увы, оставил свой дома.