Чтение онлайн

До начала праздничной части вечера требовалось выполнить официальную церемонию. Будучи герцогиней Бургундской, Мария подписала различные грамоты прежде окончательного заключения брачного контракта. Все происходило в веселой атмосфере: Маргарита Йоркская устроила в тот же вечер банкет в честь молодоженов. Всех, кто имел в Бургундии положение и имя, пригласили на праздник и в непринужденной манере представили жениху юной герцогини и его спутникам.

Незабываемые часы, о которых долгие годы спустя вспоминали многие гости! Маргарита Йоркская лично позаботилась обо всем и устроила так, чтобы во время застолья по соседству с немецкими и австрийскими рыцарями оказались самые красивые девушки Фландрии. Все пребывали в наилучшем расположении духа. После обильного праздничного обеда, где подавались изысканные, неизвестные Максимилиану блюда, принц преподнес Марии великолепные бриллианты из коллекции своего отца. Затем он смог оценить пикантность ответного подарка невесты: герцогиня спрятала для него цветок, который он должен найти. После деликатного намека архиепископа Трирского жених в легком возбуждении дрожащими пальцами расстегнул корсаж Марии и нашел на ее груди гвоздику, олицетворявшую в то время супружескую любовь. Гости пировали, пили и танцевали до глубокой ночи, а когда пришло время разойтись, стали искать новобрачных. Но Максимилиан и Мария давно удалились и, по слухам, направились к священнику, благословившему их. Им предстояла брачная ночь. Максимилиан, уже избалованный любовью прекраснейших дам, находился в восторге от восхитительной невесты. Он повествует в письме канцлеру отца, барону Зигмунду Прюшенку, о достоинствах Марии: «У меня красивая, набожная, добродетельная жена, так что я доволен и слава Богу! Она изящней Розины и бела как снег. Она шатенка, и у нее маленькие нос, голова и лицо; глаза смешанного цвета: коричнево-голубые, красивые и выразительные; веки полуопущены, как будто она спит, но это почти незаметно. Рот расположен несколько высоко, но чист и ярок. Она намного красивее ранее виденных мною девушек и веселого нрава».

Официальное бракосочетание назначили на следующее утро, но его точное время точно не известно. По одним сведениям, оно состоялось в 5 часов 18 августа, по другим — в 5 часов после рассвета, то есть в 9 часов. Хотя невеста являлась богатой бургундской наследницей, свадьбу решили устроить скромно, так как герцог Карл скончался лишь несколько месяцев тому назад. Тем не менее перед герцогским дворцом собралась огромная толпа. Никто не хотел упустить случай своими глазами увидеть сияющих счастьем жениха и невесту и поздравить их. Зрители не напрасно простояли всю ночь на улице: когда появилась невеста в роскошном платье, сверкающем на солнце подобно жидкому золоту, восхищение окружающих не знало границ. В горностаевой мантии на плечах и с бургундской короной на каштановых локонах Мария действительно выглядела царственно рядом с прекрасным принцем в блестящих серебряных доспехах. Сира Луи де ла Груугуса и графа фон Шимэй избрали шаферами невесты. Вместе они подвели невесту к алтарю, где ее с нетерпением ожидал Максимилиан. Не кто иной, как папский легат Юлиан Остийский служил свадебную мессу и совершал венчание сына императора с бургундской принцессой, ему прислуживал епископ Турнэ. После благословения Максимилиан поднялся с колен и надел невесте на средний палец кольцо со словами: «Этим кольцом я даю тебе обет верности». Когда Мария надевала кольцо Максимилиану, она произнесла твердым голосом: «Я обещаю тебе верность и любовь. Обещаю также соблюсти все договоренности между нашими родителями в отношении моих стран и провинций».

Но официальная церемония на этом не закончилась: Максимилиан передал невесте тринадцать золотых монет как символический знак того, что он будет доставлять ей средства на жизнь. Затем они вместе преломили хлеб и выпили вина из одного кубка. Когда их губы соединились в поцелуе, оба едва смогли сдержать охватившее их волнение. Долгожданная мечта исполнилась: они стали мужем и женой. Максимилиан впечатляюще повествовал о завершении церковного праздника: «…все начали петь с большой радостью „Тебя, Господи, хвалим“ и королевским порядком проследовали из церкви к свадебному обеду, приготовленному с превосходящим все мыслимые ожидания изобилием еды и питья; во время пиршества устраивались приличествующие случаю игры и звучали прекрасные новые песни…» Как того требовали старинные обычаи, после всех увеселений молодоженов — каждого в сопровождении собственной свиты — препроводили в брачные покои. Лишь только двери за Марией и Максимилианом закрылись, повествование саксонского летописца, присоединившегося в Германии к кортежу принца, закончилось лаконичными словами: «Как там все происходило, я не знаю».

Дни и недели, последовавшие за свадьбой, пролетели для обоих влюбленных очень быстро. Максимилиан начал ориентироваться в совершенно новой жизни. Он не переставал удивляться всем незнакомым вещам, но не мог сразу принять их, попав в мир, чужой и загадочный для него. Молодая жена с радостью и охотой помогала ему освоиться в окружавшей его стране чудес. Без возражений он снял грубую альпийскую одежду и позволил Марии облачить его в бархат и шелк. Ему нравилось прикосновение дорогой ткани к коже: оно вызвало в нем новое ощущение жизни. Максимилиан был побежден роскошью, в полной мере наслаждаясь ею в первые недели на своей новой родине. Но, несмотря на «сладкое ничегонеделание», Максимилиан не потерял почвы под ногами. С каждым новым сообщением о нападениях французского короля он все лучше понимал, какое будущее ждет его рядом с бургундской герцогиней. Людовик XI использовал каждый день медового месяца, чтобы урвать себе очередной кусок бургундских земель. Для юной четы наступали суровые времена. Вероятно, поэтому они напоследок так охотно себя баловали и наслаждались совместным времяпрепровождением. Марии нравилось учить супруга. Она заботливо начала преподавать ему языки своего детства — французский и фламандский. С радостью она обнаружила не только начитанность мужа, но и чрезвычайную его способность к изучению языков — важное качество для герцога Бургундии, многоязычной страны. Как бы ни хотелось молодоженам наслаждаться только частной жизнью, они не могли находиться вне политической реальности. Еще до официального бракосочетания бургундские города заключили с герцогской парой брачный договор о наследовании ожидаемыми детьми бургундских земель нераздельными. Договор сей Мария издала 17 сентября 1477 г., назначив полномочным наследником Максимилиана на случай, если она умрет бездетной. И поскольку Максимилиан, со своей стороны, должен был унаследовать от своего отца и земли Габсбургов, это означало не более и не менее как присоединение Бургундии к империи Габсбургов.

Жизнь при дворе Гента пришлась по вкусу Максимилиану. Танцевальные представления сменялись маскарадом, между ними устраивались рыцарские турниры, где величайшие рыцари страны могли в бою помериться силой с юным герцогом. И уже вскоре слух о Максимилиане распространился далеко за границами государства, и о нем заговорили как о доблестном всаднике и рыцаре, метко метающем копье и опасном даже в ненастоящем поединке. Женщины, появлявшиеся на турнирах в новых платьях из дорогих тканей, украшенных драгоценными камнями и отделанных ценными мехами, дивились красивому рыцарю и втайне завидовали сияющей молодой женщине, от которой Максимилиан не отводил глаз. Юная герцогиня служила образцом стиля и элегантности. В одежде она предпочитала зеленый цвет, эффектно контрастирующий с ее каштановыми волосами. Еще перед свадьбой Мария приказала доставить из далекой Флоренции зеленую тафту, придавшую ее платьям в сочетании с тяжелой парчой неповторимую ноту. Дорогие меха, прежде всего куница, довершали ее благородный облик, когда она сидела на турнирах на переднем балконе.

После боев следовало приглашение к столу, где красное, как кровь, вино таинственно светилось в хрустальных бутылках, а свет свечей отражался в золотой и серебряной посуде. Максимилиан замечательно умел вести себя в обществе, языковые трудности сглаживались юношеским очарованием: он завоевывал самые неприступные сердца. После обильной трапезы Мария и Максимилиан часто до поздней ночи предавались танцам. Но случалось, незаметно исчезали, чтобы предаться уединению вдвоем или сыграть партию-другую в шахматы. С малых лет Мария пристрастилась к этой королевской игре, и по прошествии недолгого времени ее супруг тоже стал находить в ней удовольствие, радуясь всякий раз, когда ему удавалось потеснить сверкающие, искусно изготовленные из золота и свинцового хрусталя фигуры мастерски играющей жены. В тишине, царившей при обдумывании ходов, они забывали о времени, и, бывало, только за полночь переносили игры с шахматной доски в постель.

Уже ранним утром, после слишком короткой ночи, трубили сигнал к охоте. По счастливой воле судьбы Мария разделяла страсть Максимилиана к благородной охоте. Охота на бескрайних равнинах была для Максимилиана чем-то совершенно новым, до сих пор он целился в серн или в благородных оленей у себя в горах. Здесь он несся галопом по широким полям и лугам, чтобы поднять мелкую дичь и поразить ее. Максимилиан наслаждался забавой, бок о бок с очаровательной женой перескакивая через живую изгородь и заборы. Мария оказалась прекрасной всадницей, он едва мог ее догнать. Максимилиан и представить себе не мог, что именно охота в недалеком будущем отнимет у него его возлюбленную жену.

Когда в страну пришла зима и вода в каналах превратилась в лед, Мария приготовила юному супругу еще один сюрприз. Она приказала приделать к его сапогам блестящие полозы, на которых он вместе с ней мог скользить по каналам. Но Максимилиану, никогда не стоявшему на коньках, трудно давалось обучение. Возможно, сказывался и пережитый на пути в Бургундию страх, когда при переходе через реку он провалился под лед и чуть не утонул, образно поведав об этом в «Многоблагодарном». Максимилиан прикидывался совершенно неумелым и часто, для развлечения окружающих, падал носом вниз, что совсем не портило его хорошего настроения. Напротив, он наилучшим образом проводил время в беседе с окружающими, провожая восхищенным взглядом жену, подобно снежной принцессе, искусно выписывавшую перед ним фигуры на ледяной поверхности. Когда они оба, держась за руки, медленно скользили по каналам вдоль деревень, их везде встречали восхищенные толпы жителей, восторженно приветствующих веселую царствующую чету. Люди радовались за Марию, нашедшую себе такого мужа, с которым — все это видели — была бесконечно счастлива. Иногда они останавливались и беседовали с простыми крестьянами; Мария выступала переводчиком, а ее муж в добросердечной манере всегда находил для людей нужные слова.

Юный герцог часто удивлялся: культурное многообразие бургундского двора давало для этого много возможностей. Уже герцог Карл Смелый начал собирать самую большую в то время библиотеку, чтобы ученые со всей Европы смогли приезжать сюда для дальнейшего самообразования. Мария продолжила дело отца, и, хотя многие ценные книги со временем были утеряны, большая часть библиотеки уцелела. Незабываемые часы перед камином, когда огонь беспокойно плясал, а на улице беззвучно падали снежинки, проводили Мария и Максимилиан, читая легенды об античных героях, приключения Зигфрида или Дитриха фон Берна. Время от времени вскрикивал один из соколов, сидящих на каминной плите. Мария ни днем, ни ночью не хотела расставаться со своими пернатыми друзьями, как и с борзой собакой, всегда занимавшей место перед ее кроватью. Так же как и муж, она любила животных, но Максимилиан скорее предпочитал экзотических. Он держал настоящий зверинец с медведями, львами, слонами, обезьянами и верблюдами. Наверное, среди них был и попугай — первый подарок, полученный Марией от дяди будущего мужа; она сама научила его нескольким словам для всеобщей забавы. Нигде нет упоминаний о том, выходил ли Максимилиан с животными на публику, но это вполне возможно, ведь он охотно демонстрировал зрителям, как сгибает подковы или всаживает стрелу в яблочко. Максимилиан не боялся ни крепких шуток, ни необычных проказ. Как-то на турнире он приказал приделать к шлему ослиные уши. В ответ на всеобщее изумление он заявил, что это сделано по требованию его жены, и с лукавой улыбкой склонился перед ничего не подозревающей Марией. Юная герцогиня оценила шутку и присоединилась к общему смеху. Так пролетали радостные дни в Генте, разнообразные и ничем не обремененные, полные музыки, танцев, развлечений и бесед. Иногда Мария садилась за клавикорды, и принц пел низким благозвучным голосом песни австрийской родины. В другой раз Максимилиан восхищенно слушал придворный хор, распевающий французские песни, звучащие совсем по-иному, нежели привычные для него мелодии.

Идиллия двух юных влюбленных могла длиться вечно, если бы на границах Бургундии не притаился «паук Европы». Французский король Людовик XI через шпионов следил за каждым шагом Максимилиана и только и ждал подходящего момента, чтобы наброситься на него и изгнать габсбургского «нищего принца» из шелковой бургундской постели. Но Максимилиан, даже ослепленный любовью, прекрасно понимал, какая опасность ему грозит. Вначале он надеялся на помощь отца и империи, так как не мог выставить боеспособное войско, не уступавшее французскому. Но вскоре с огорчением понял: ни император Фридрих III, ни князья империи не пошлют в Бургундию ни одного человека для его поддержки. Он оказался предоставлен самому себе и помощи Нидерландов. Опять возникал вопрос денег. Стремясь хоть немного сгладить неминуемое повышение налогов, он залез в собственный карман, то есть в карман жены, и продал серебряный столовый сервиз, с которого ели на праздничных обедах. Народу продемонстрировали: герцогская чета тоже готова пойти на жертвы. До начала военной кампании Людовик постарался разжечь во всех концах страны давно назревавшие конфликты между партиями. Максимилиан упустил в свое время возможность объехать приграничные части страны и представиться там, и теперь ему досталась неблагодарная роль посредника. Требовалось уладить конфликт между Хёксами и Кабельяусами, хотя он ни разу не был ни в Голландии, ни в Зеландии и не знал ни подоплеку давней ссоры, ни менталитета этих людей. Добрые намерения Максимилиана приняли во внимание, но призыв к миру не достиг цели. От юного герцога потребовали действительно слишком многого — то, с чем не справились Карл Смелый или Филипп Добрый, не могло получиться у австрийского принца, лишь несколько месяцев прожившего в стране. Вероятно, ему помогал тот факт, что, как наследник своего тестя, он был принят в орден Золотого Руна — отличие, как известно, достававшееся лишь горстке избранных. Торжественное собрание состоялось весной 1478 г. в Брюгге, проводил его епископ Турнэ. Почтили память павшего в бою Карла Смелого и постановили избрать супруга герцогини великим магистром ордена. Благодаря такому отличию репутация молодого герцога сильно возросла, ведь орден Золотого Руна считался таинственной и мощной организацией.

Максимилиан не мог долго наслаждаться последовавшим за церемонией пышным празднеством: среди всеобщего ликования пришла весть о начале Людовиком XI открытых боевых действий. В сильной спешке герцогу удалось, видимо, благодаря его харизме, собрать разношерстное войско, где наряду с нидерландскими присутствовали солдаты со всей Европы. Недовольные, они искали удачу на поле боя. Первые сражения между воюющими сторонами закончились соглашением о перемирии, заключенным на один год и действительно выдержанным Людовиком. Максимилиану казалось, что он получил передышку, но вскоре понял, насколько вероломна тактика противника. Нападения, ограбления и мародерство на границах продолжались. Если составленный к рождению Максимилиана гороскоп и ошибался в некоторых предсказаниях, в одном пункте звезды указали все точно. А именно предостережение в двенадцатом доме гороскопа, относящееся к противникам Максимилиана: «Его враги будут знатны, могущественны и стары… Много забот, досад и усилий из-за тайных интриг врагов…» Максимилиан, на протяжении всей жизни ориентировавшийся на свой гороскоп, никогда не терял мужества в боях: через несколько строчек он мог прочесть, что благодаря своей мудрости будет торжествовать над врагами.