Чтение онлайн

Лейв жил у эскимосов уже вторую зиму. Теперь они перебрались дальше на север от того места, где его прибило к берегу. В ту зиму Апулук, Наруа и Лейв ходили на охоту вместе со взрослыми охотниками. Зима выдалась удачная — у них было много мяса.

Летом эскимосы направили свои тяжело нагруженные умиаки еще дальше на север, чтобы разбить летнее стойбище недалеко от Симиутата. Лейв знал, что это всего в нескольких днях пути от Северного Поселения исландцев, но у него не было никакого желания покидать эскимосов. Ему нравилась жизнь, которую они вели, и он даже помыслить не мог, как бы он жил без Наруа и Апулука.

Апулуку и Лейву сравнялось уже по пятнадцать лет. Они были сильные и выглядели почти взрослыми. Наруа, которой было четырнадцать, округлилась и стала больше похожа на женщину. Однако ее карие глаза смотрели так же насмешливо, и она прыскала от смеха всякий раз, когда мальчики дразнили ее.

Мальчики часто состязались в силе и ловкости, их увлекала борьба, которой Лейв научился в Исландии. Но ни разу один не победил другого. Наруа смеялась и говорила, что они слишком хорошие друзья и просто не хотят побеждать друг друга. Так, впрочем, оно и было.

Поздней весной мальчики и Наруа поехали охотиться на прибрежном льду. Они доехали на собаках до моря и разбили на берегу лагерь. Поставив легкую палатку, сшитую из шкур, и привязав сани к иве, чтобы собаки не убежали, они легли спать: путешествие сюда было не из легких. Им пришлось ехать по подтаявшему снегу и через озера талой воды, которая доставала до днища саней.

Лейв лежал в своем спальном мешке из оленьей кожи. Он заметил, как под ним колышется лед.

— Только бы лед выдержал, — пробормотал он. — По-моему, он тонковат.

Апулук натянул на лицо капюшон.

— Ты прав, — сказал он. — Лед тоньше, чем обычно. Но, думаю, он выдержит. Морской лед прочнее озерного.

Наруа молчала. Она заснула, как только влезла в спальный мешок.

Однако лед все-таки не выдержал! Ночью они проснулись от громкого треска и сразу испуганно вскочили.

— Что это? — спросил Лейв, выбравшись из мешка.

— Кажется, лед треснул, — ответил Апулук.

Они вышли из палатки и увидели, что лед действительно треснул. Длинная полоска воды отделяла их от земли. Перепрыгнуть через такую широкую трещину они не могли.

Наруа схватила Лейва за руку.

— Ты умеешь плавать? Мы с Апулуком не умеем.

Лейв кивнул:

— Свяжите гарпуны. Я попытаюсь доплыть до саней и собак.

Пока Апулук и Наруа связывали длинные гарпуны, Лейв разделся. Апулук с Наруа обвязали его ремнем, и он с громким криком бросился в воду. Взмахивая руками, он поплыл к берегу, Апулук постепенно отпускал тянувшийся за ним ремень. Наруа с тревогой смотрела вслед Лейву. Ремень кончился, когда Лейв был уже совсем близко от берега. Наруа со страхом сжала руки. Лейв что-то им крикнул, но он уже так устал, что изо рта у него вырвалось только несколько нечленораздельных звуков. Апулук видел, что Лейв как-то отяжелел, руки у него ослабли — и взмахи выглядели бессильными.

— Помогай! — крикнул он Наруа, и они вместе стали тянуть Лейва обратно к льдине. Когда они его откачали, он был еле живой от холода. Брат и сестра втащили его в палатку, засунули в толстый спальный мешок, Наруа зажгла жировую лампу и принялась варить суп из тушки чайки.

— Хорошо, что ты не отпустил ремень, — стуча зубами от холода, пробормотал Лейв. — Я бы не смог проплыть последний кусок и никогда не добрался бы до берега.

Апулук кивнул. Он знал, что вода в Гренландии опасна и что человек может продержаться в ней лишь несколько мгновений, а потом его сведет судорога — и он пойдет ко дну.

— Скоро я накормлю тебя горячей похлебкой, и ты перестанешь дрожать, — сказала Наруа.

Течение подхватило их льдину и медленно несло ее на север. Апулук выглянул из палатки, теперь припай [9] казался лишь узкой белой полоской.

Лейв выпил похлебку, сваренную Наруа. У него сильно болела ступня, но он не сказал об этом друзьям.

— Что теперь будет с собаками? — спросил он.

Апулук зашнуровал створки палатки.

— Когда они проголодаются, они перегрызут ремни и убегут домой, — успокоил он Лейва.

Наруа погасила несколько фитилей в лампе, чтобы поберечь ворвань.

— Тогда отец поймет, что случилась беда, и пойдет с охотниками нас искать, — сказала она.

— Но ведь это будет еще не скоро? — Лейв взглянул на нее. Она кивнула.

— Да, не скоро, — тихо сказала она. И прибавила с надеждой: — Но, может быть, нас еще до этого прибьет к берегу.

Ступня у Лейва разболелась не на шутку. Наруа видела, что что-то не так, и решительно потребовала, чтобы он снял камик из заячьей шкуры и показал ей ногу. Ступня сильно распухла, и два пальца посинели.

— Герунек, — прошептала она брату, и Апулук с тревогой взглянул на Лейва.

— Что это? — Лейв никогда раньше не слышал этого слова.

— Ты отморозил пальцы, и теперь твоя нога гниет, — ответила Наруа.

— Что же делать?

Апулук встал на колени рядом с Лейвом и внимательно осмотрел его большой палец.

— Единственный способ — отрезать всю гниль. Тогда, может быть, нога заживет, — ответил он.

Лейв смотрел на потолок палатки.

— Возьми мой нож, он очень острый, — сказал он наконец.

Апулук вынул нож из ножен, сделанных в камике, вытер его шкуркой зайца и сел на колено Лейва.

— Держи его руки, — велел он Наруа.

— Это не обязательно, — сказал Лейв.

Наруа взяла его ладони и крепко сжала обеими руками.

Апулук сделал первый надрез по здоровому месту над посиневшими пальцами, и Лейва пронзила острая боль. Он застонал сквозь сжатые зубы и закрутил головой. Однако сидевший на его колене Апулук не дал ему пошевелить ногой. Наруа так крепко сжимала его руки, что у нее самой побелели суставы на пальцах.

Апулук сделал надрез до кости на поврежденных пальцах, потом с неприятным звуком отломил их один за другим. Лейв несколько раз вздрогнул и затих.

Наруа отпустила его руки, приложила к ранкам кусочки заячьей кожи, смоченные в моче, и крепко перевязала ногу Лейва длинной полоской кожи.

Через несколько мгновений Лейв очнулся и со стоном взглянул на Апулука.

— Это все? — спросил он.

— Да, я отрезал тебе два пальца, — ответил Апулук.

— Теперь я поправлюсь?

— По-моему, да. Остальная нога выглядит здоровой.