Чтение онлайн

Я смотрю назад на трибуны. Там, согнувшись на лавочке, сидит Кейт, мучаясь со шнурками. Трясущимися руками, она закалывает свободные прядки своего светло-русого каре.

Гейб задает ей мой вопрос:

– Все в порядке?

Кейт выпрямляется и смотрит мимо Гейба:

– Да, - она отталкивается от скамьи.
– Ребят, не хотите включить музыку?

Гейб дает ей наш тренировочный диск, вытаскивая его из тряпочной коробки позади, которую мы всегда держим закрытой. Я бросаю свою мокрую кофту на лавочку, когда Кейт направляется к музыкальному центру, а мы выходим на лед.

Со звуками хип-хопа, больше не слышно «жууух, жуух» из под лезвий Криса.

Я сажусь, притянув себя к конькам так сильно, как только могу. Хотя Крис с Кейт танцоры и совсем не прыгают, но Гейб все равно шутит над ними, когда они выполняют наш Аксель. Он имеет в виду, что их отношения похожи на попытки выполнить Аксель: вверх, а потом вниз, все очень тяжело. И так снова и снова – раз за разом.

– Сейчас это хуже, чем когда-либо.

– Я так рад, что мы не такие.

Когда пришло время, Гейб накрывает меня сзади своим телом.

– Эта классика: почему-ты-не-встречаешься-со-своей-партнершей.

Я игнорирую последние слова, просто наслаждаясь секундами нашей близости. Наша музыка начинается, и мы приходим в движение, под быстрый ритм «The incredibles». Мы в унисон плывем по катку, делая тройной синхронный тулуп, [5] прежде чем закружится в Либеле [6] . Мы наклоняемся ко льду для следующего вращения, вытягиваем ноги позади нас, и быстро кружимся. В парном вращении, я прижимаю свою ногу к голове, да я гибкая девушка.

Я вращаюсь вокруг Гейба в Тодесе, [7] мое тело выгибается до тех пор, пока я не оказываюсь лицом к лицу со льдом. Наш последний элемент, это выброс [8] в тройной Сальхов. Руки Гейба уверенно лежат на моей талии. Я взмываю надо льдом, и чувствую свободу, когда он отпускает меня. Мои руки скрещены на груди локтями вниз, ноги также скрещены. Я кружусь в воздухе, и хвост на моей голове, летает из-за вращения. Мои носки ударяются о лед, я скольжу назад с выпрямленными руками и улыбаюсь. Это приземление было идеальным, как показательное видео.

На последних аккордах, мы встаем в финальную позу. Я вздыхаю, но не с той улыбкой, которую тренер заставляет нас показывать судьям, а с той, которую они видят на каждой тренировке. Она настоящая. Мы сделали этот прогон.

– Это… было… невероятно.

– Заканчиваем,- говорит Гейб, и мы выходим из позы. Он тоже тяжело дышит, обхватывает меня руками, чуть-чуть наклоняется ко мне и обнимает.

– Мы… выиграем.

Я улыбаюсь, обратно прижимаясь к нему. Если мы будем кататься, как сейчас, то да, он прав, мы победим. Забудем наши жалкие прошлогодние оловянные медали, в этом году у нас Гран-при среди юниоров.

Гейб отпустил меня так быстро, словно у меня выросли зубцы на плечах. Он встает смирно, как в армии, кладет руки по швам, вместо того чтоб поприветствовать кого-то позади нас. Это означало только одно, и я тоже встаю прямо.

Игорь скользит по льду по направлению к нам. Его черное пальто развивается позади него. Его сегодняшняя задача, разобрать наше катание, и на моем лице появляется злорадная улыбка, побуждающая его найти хотя бы одну ошибку.

Игорь останавливается перед нами, но он не улыбается. Он даже не кивает. Его рот закрыт, образую тонкую линию, лоб такой же прямой, но с морщинами.

– Будем так кататься, - его серые глаза смотрят на нас из под пушистых серебряных бровей, которые сочетаются с его меховой шапкой, - проиграем.

Я не вздрагиваю, но я чувствую, как прежде сделанный мною вздох, выходит из меня.

Глаза Игоря пронзают меня, но потом я вижу в них мягкие блики.

– Технически – это идеально, но…, - он наклоняет голову.
– Пора. Габриель не всегда будет мальчиком. А Мэделин девочкой. В этом году, нам нужна новая произвольна программа – « Ромео и Джульетта». Нам нужна… страсть, история любви.

Мое сердце разрывается в груди, я могу сделать страсть. Но оно падает, когда я смотрю на моего лучшего друга, потому что Гейб даже не смотрит на меня.

Гейб

Черт, вдвойне черт! Если бы мой тренер был сейчас записан на видеомагнитофон, я бы поставил на перемотку. История любви? Это что, какая-то идиотская шутка? Учитывая то, что Игорь не шутит, да он едва знает, как нужно улыбаться.

Я бросаю взгляд на мечтательную Мэд рядом со мной. Значит, я правильно услышал тренера.

Я поворачиваюсь и неотрывно смотрю на Игоря, но внутри у меня все трясется еще сильнее, чем когда я сказал Курту, что покидаю хоккей, прям перед поездкой на командное первенство.

Игорь кивает на наши бутылки с водой, лежащие на трибунах.

– Я оставляю копии музыки здесь. Послушаете сегодня вечером, хорошо? Сегодня мы должны понять с чего начать, - он щелкает суставами пальцев под кожанами перчатками.
– Тодес, еще раз. Прежде вы катались для зрителей. Сейчас их нет, только Мэделин и Габриель. Поняли?

– Да, сэр.

Я понял, но это, черт возьми, станет самым неожиданным случаем на катке: потому что я действительно собираюсь сделать то, что он хочет. Я беру инициативу на себя и встаю в циркуль [9] , смотря на пустые лавки.

Мы были Мэделин и Габриель дольше, чем я помню. Я позволил ей отрезать мои волосы в детском саду. Я сломал руку для нее. Нет ничего, чего бы я ни сделал для нее… кроме этого. Она мне как сестра, мы знаем друг друга слишком хорошо. Я могу разделить с ней братскую любовь, но на этом все.

На выезде из позиции, я выталкиваю себя так, чтобы оказаться спиной к Игорю и смотреть поверх головы Мэд, но моя миссия по обману тренера сокрушительно проваливается.

– Еще раз,- говорит он. – Ты должен смотреть на нее, Габриель.

Теперь, я смотрю на ноги Мэд, скользящие вокруг меня. Игорь ездит перед нами, пока мы не заканчиваем двигаться. Он кивает Мэд.

– Хорошо, Мэделин. Я передумал, мы послушаем музыку сейчас, включайте.

Мэд уезжает, оставляя меня один на один с КГБшником.